Днём к съёмочной площадке должны были прийти представители СМИ.
Шэнь Цяньчжань немного посидела на площадке, а затем за свой счёт поручила Цяо Синю заказать лёгкие закуски и напитки. Во-первых, чтобы поблагодарить всю группу, а во-вторых — чтобы расположить к себе журналистов.
Недавно в интернете разгорелась буря из-за драки на площадке сериала «Чуньцзян» и случайного ранения Сун Янь. В Уси-киноцентре начался небольшой туристический бум.
У площадки сериала «Шицзянь» тоже часто крутились журналисты и папарацци — искали хоть какую-нибудь информацию.
С того дня, как Шэнь Цяньчжань узнала, что слухи о романе Фу Си и Сун Янь — правда, она буквально расшибалась в лепёшку, как заботливая мама. Но поскольку Сун Янь всё ещё находилась на лечении, Шэнь Цяньчжань была вынуждена прикрывать Фу Си.
Ситуация в последнее время обострилась: она одновременно боялась, что конкуренты будут ловить на лету любые намёки и подставлять её, и тревожилась, что сериал «Шицзянь» просочится в сеть. От волнений у неё даже появились тёмные круги под глазами, и она почти перестала спать.
На прошлом совещании её предложение открыть доступ СМИ на площадку получило единодушную поддержку, и она сразу же включила этот вопрос в повестку дня.
Когда до назначенного времени оставалось совсем немного, Шэнь Цяньчжань организовала зону для встречи журналистов и поручила Цяо Синю раздать прибывшим репортёрам напитки и торты. Сама она взяла две порции и лично отнесла их Цзи Цинхэ и Шао Чоусэ.
Когда она вернулась на площадку, в мастерской сидел только Шао Чоусэ — он курил перед монитором.
Шэнь Цяньчжань протянула ему напиток, огляделась и, не увидев Цзи Цинхэ, спросила:
— Где учитель Цзи?
Шао Чоусэ постучал пальцем по сигарете и сказал:
— Видишь, как я курю — значит, его здесь нет.
Он улыбнулся, кивнув в сторону дорожки за окном:
— Скорее всего, пошёл мыть руки.
Шэнь Цяньчжань посмотрела в указанном направлении — за дверью раскинулась густая, сочная зелень, а в поле зрения было только яркое, жгучее солнце.
Зонтик она не взяла, и почти две минуты её каблуки отстукивали чёткий ритм по каменной дорожке, пока она наконец не увидела Цзи Цинхэ у раковины.
Это место было уединённым: за газоном начиналось озеро, и сейчас там снимался исторический сериал — единственная дорожка охранялась помощником режиссёра. Иначе здесь почти никого не было.
Шэнь Цяньчжань не произнесла ни слова.
Она жевала соломинку, делая глоток кофе, и, прищурившись, смотрела, как Цзи Цинхэ умывается.
Очки он не надевал; вода обильно стекала по его лицу, не щадя даже кончики волос — капли падали одна за другой. Увидев её, он оперся на раковину, дождался, пока вода стечёт, вытер руки и спокойно пошёл к ней.
Шэнь Цяньчжань протянула ему прохладительный напиток.
Цзи Цинхэ не взял.
Он опустил взгляд на смятую соломинку в её руке, вынул кофе из её ладони, отвинтил крышку, сделал два глотка и вернул ей:
— Кофе пьёшь — сегодня не спать будешь?
Он забрал кофе так уверенно, что Шэнь Цяньчжань даже не успела среагировать — кофе уже снова оказался у неё в руках.
Она замерла, не веря своим глазам.
Хотелось бы упрекнуть его, но такая мелочь казалась слишком незначительной. А если не сказать ничего — ощущение, что её просто обидели, висело в воздухе, не находя выхода. Когда же она наконец нашла подходящую реакцию, срок давности давно истёк.
— Я вижу, Цяо Синь расписывает вам график, — Цзи Цинхэ держал за неё тот напиток и шёл рядом с ней обратно. — Готовитесь освободить время для поездки в Сиань?
Шэнь Цяньчжань удивилась его острому чутью:
— Я только что получила это распоряжение — и вы уже в курсе?
Цзи Цинхэ приподнял брови и напомнил:
— Изначально мы и сами планировали поехать в Сиань в эти дни.
Каменные плиты на дорожке были скользкими. Он следил за её шагами и добавил:
— Некоторые реквизиты слишком новые — погрешности бросаются в глаза.
Он стремился к совершенству во всём, а порой его требования были столь же строги, как у Шао Чоусэ.
Шэнь Цяньчжань тоже беспокоилась этим. Ещё она хотела посетить мастерскую старого господина Цзи — возможно, там отыщется новое вдохновение для картины «Время».
Сейчас съёмочная группа только начала работу — корректировки ещё возможны. А вот позже и в Сиань-то уже не поедешь, не говоря уж об источниках вдохновения.
— Подождём до сегодняшнего вечера, — Шэнь Цяньчжань сделала глоток кофе. — Сегодня вечером, скорее всего, узнаем точные сроки.
Поездка Шэнь Цяньчжань в Сиань была запланирована уже в тот же вечер: три дня, отправка послезавтра вечером.
День её отъезда совпал с возвращением Сун Янь на съёмки «Чуньцзян». Сяо Шэн через Цяо Синь связался с ней и спросил, найдётся ли у неё время вместе поужинать — он хотел извиниться за неприятности, вызванные его непрофессиональным управлением.
В тот момент Шэнь Цяньчжань как раз закончила принимать душ и собиралась отдохнуть.
Поездку в Сиань нужно было организовать как можно скорее — где уж тут находить время на ужины с Сяо Шэном и его извинения? Да и не к добру это будет.
Её недовольство Сяо Шэном росло, а также крепла досада на предвзятость Су Лани. Жаль, но в деловом мире капризы никого не тронут: её воспримут не как живую, искреннюю женщину, а как самодовольную заносчивую особу, лишённую такта.
Даже если внутри Шэнь Цяньчжань кипела, она лишь ласково улыбнулась и велела Цяо Синь передать:
— Я скоро уезжаю в командировку — давайте увидимся после возвращения. Что до извинений — продюсер Сяо чересчур любезен. Мы ведь коллеги: поддержка и ответственность — наша общая обязанность.
Цяо Синь, конечно, услышала несказанное и слегка смягчила формулировку, прежде чем передать её Сяо Шэну.
Той ночью, уснув, Шэнь Цяньчжань вспомнила все бури и штормы этих лет — мелькали события, будто в калейдоскопе: во сне она пережила всё, что произошло за последние годы.
От основания отдела по работе с артистами до расторжения контракта с Сян Цяньцянь; от скандала в соцсетях Су Цзаня до прессинга со стороны Су Лани; от заточения съёмочной группы «Чуньцзян» в Уси до сегодняшнего инцидента, когда съёмочная группа под руководством Сяо Шэна случайно задела Сун Янь и подставила её.
Каждый эпизод — словно шторм на море: от полного штиля до внезапной бури.
Она проснулась среди ночи в холодном поту и, нащупав телефон, чтобы проверить время, поняла: прошло всего полчаса с момента засыпания.
Её пробрал озноб, тело покрылось липким потом — едва она встала, чтобы принять душ, как зазвонил дверной звонок.
В час ночи — какой мужчина, пользуясь своей внешностью, явился стучаться в дверь, требуя внимания?
Шэнь Цяньчжань ещё недоумевала, как снаружи раздался низкий, чистый голос Цзи Цинхэ — как холодная сосна:
— Это я.
Ах, не мужской дух, а мужской лисий демон.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.