— Воспитание? — Цзи Цинхэ не был уверен, уместно ли это слово, но, заметив, что она поняла, продолжил:
— Разве не говорят: «Воспитывать с детства — выращивать под заказ»?
Извращенец!
Шэнь Цяньчжань едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, и сказала:
— К тому времени, как Цзи Линь вырастет, я, скорее всего, уже буду лежать в гробу. Я, что ли, совсем рехнулась — отказываться от готового счастья?
— Даже фантазия о том, что я хочу родить ребёнка, похожего на Цзи Линя, звучит правдоподобнее, чем твои слова.
— Цяо Синь ещё говорит, что у меня после выпитого снижается интеллект — а ты, похоже, трое суток находишься в состоянии похмельного маразма.
Цзи Цинхэ опустил её на кровать, сам потянул стул и сел у изголовья.
— Можно и так, — сказал он. — Гены Цзи отличные. Раз у тебя есть такое желание — воспользуйся моментом: пока я трудолюбиво возделываю почву, качество моей «ежедневной оплаты» высокое. Он слегка усмехнулся, нарочно поддразнивая её:
— И наш ребёнок тоже будет таким же — с правильными, гармоничными чертами лица.
— Правильные черты лица?
Шэнь Цяньчжань собралась возразить: если внешность Цзи Линя, столь исключительная по природе, называется лишь «правильными чертами лица», то среди всех детей на свете не найдётся ни одного, чья внешность радовала бы взгляд.
Но, едва начав фразу, она почувствовала подвох. И, заметив, как Цзи Цинхэ едва улыбается — с хитринкой и лукавством в глазах, — наконец поняла: снова попала в его ловушку.
Он бросил камешек, чтобы вызвать её возмущение, а истинная цель — подловить её на последующих словах и, подхватив волну, пошутить в свой вкус.
Шэнь Цяньчжань попала впросак и теперь плотно сжала губы, решительно молчала.
До встречи с Цзи Цинхэ у неё и мысли не было о браке — не то что о детях. Но, поддавшись на его провокацию и представив, каким белоснежным и очаровательным мог бы быть их ребёнок — похожий на Цзи Линя, — она не смогла не испытать лёгкого трепета.
Поэтому внутри она почти не обижалась, но внешне нарочито играла роль обиженной — притворялась смущённой и сердитой.
Цзи Цинхэ бросил на неё взгляд и сказал:
— Цзи Линь — единственный ребёнок в своём поколении в семье Цзи; его забрали домой только в три года.
Шэнь Цяньчжань удивлённо приподняла брови — совершенно забыв о своей притворной обиде.
Она подтянула край одеяла и прижала его коленями, локти поставила на кровать и полулежала, опершись на подушку.
По тону его слов она почувствовала: у судьбы Цзи Линя наверняка есть своя история.
— Цзи Линь — первый ребёнок в поколении правнуков семьи Цзи. Его отец — Цзи Суйму, мой старший брат, старше меня на год. Когда он разводился с матерью Цзи Линя, он не знал о её беременности — и только в три года Цзи Линь вернулся в семью Цзи, где отец сам взял его на воспитание.
Брак аристократической семьи плюс сюжетный поворот с побегом «наследного принца» — Шэнь Цяньчжань мгновенно почуяла жгучий дух драматических сериалов в восьмичасовом эфире [«мыльных опер»], и её любопытство вспыхнуло ярким пламенем:
— Мать Цзи Линя добровольно отказалась от опеки?
Цзи Цинхэ не стал уклоняться от темы, считая «тайну богатейшего клана “Бучжунсуй”» вполне допустимой для обсуждения с ней:
— Естественно, она не согласилась.
— Что именно тогда произошло — я не знаю точно. В то время я работал реставратором часов в пекинской мастерской, редко общался с семьёй — знал лишь общие контуры. Цзи Цинхэ сделал паузу и пояснил:
— Семейные отношения у нас несложные: родители живы и здоровы, да и старый господин Цзи с госпожой Мэн тоже в добром здравии.
Его голос звучал спокойно, но уголки губ чуть приподнялись:
— Когда мы будем вместе, тебе не придётся беспокоиться о старости моих родителей.
Шэнь Цяньчжань проигнорировала его — ни отреагировала, ни стала спорить.
— У меня есть младшая сестра, Цзи Суйхуань; она сейчас выбирает себе жениха. В семье Цзи царит строгий, благородный уклад, численность невелика, а Суйхуань — добрая, открытая девушка. Если ты станешь её старшей сестрой по мужу, она, несомненно, будет очень рада.
— Она финансово независима, тратит деньги щедро и, когда ей весело, обожает дарить людям подарки. Такой характер, вероятно, отлично подойдёт тебе.
Цзи Цинхэ на миг задумался, затем добавил:
— В нашей семье нет предрассудков в пользу сыновей и против дочерей, а также никто не настаивает на рождении второго ребёнка. Просто старшим родственникам нравится шумная семейная жизнь: когда родился Цзи Линь, в знак радости моей невестке выдали большой красный конверт с деньгами.
— У мужчин рода Цзи уже три поколения назад не было дурной привычки увлекаться чужими женщинами: жениться для них — значит остаться с женой до самой смерти. Мой старший брат, правда, не стал образцом для подражания, но разрыв их брака произошёл не из-за посторонней женщины; даже сейчас он всеми силами пытается вернуть мою невестку и никого другого у него нет.
Ему будто стало не по себе: он закрыл глаза и лёгким движением прижал пальцы к виску с одной стороны. Когда же открыл их снова, то, словно проверяя, не упустил ли чего-то важного, добавил ещё несколько пунктов.
Говорил он спонтанно, как придёт в голову — без всякой системы.
У Шэнь Цяньчжань сердце наполнилось теплом, будто сладкий сироп, пропитавший сахар, медленно стекающий вниз.
— Цзи Цинхэ, — перебила она его. — Мне тридцать лет — я уже не молода. При твоих возможностях ты мог бы выбрать и аристократическую даму из старинного рода, и восемнадцатилетнюю девушку. У меня, конечно, есть небольшие успехи в карьере, но сбережений почти нет. Годы упорного труда позволили мне лишь купить квартиру в Пекине — и даже за неё я всё ещё выплачиваю ипотеку.
— Снаружи я выгляжу успешной, но внутри — ни то ни сё, в положении неопределённом и неловком. В мире вокруг меня полно женщин красивее меня, способнее меня, финансово независимее меня — и все они готовы…
Цзи Цинхэ спросил:
— А почему ты не готова?
Он знал, чего она хочет: она уже падала в бездну, и слава, деньги, карьерные достижения для неё — всего лишь внешние вещи. Она заглядывала в пропасть, поэтому теперь боится любви, как змеи.
Она хотела, чтобы её выбрали без колебаний, однозначно и непоколебимо — чтобы у неё была надёжная «козырная карта» в жизни.
Эта карта не нуждается в позолоте или драгоценных камнях, ей не нужны ореолы и почести: достаточно, чтобы в её жизни кто-то стоял рядом — неотступно, неизменно, плечом к плечу — будь то бури и штормы, тернии и испытания или взлёты к вершинам, широкие просторы рек и морей.
Поэтому Цзи Цинхэ понимал: в глазах Шэнь Цяньчжань он не имеет никаких преимуществ.
Кто бы ни стремился завоевать её сердце, ему остаётся лишь одно — предложить ей свою искренность, открыть душу целиком и бескомпромиссно.
Он посмотрел ей в лицо и тихо повторил:
— Они все готовы. Почему же ты не готова?
Благовонная палочка догорела, в комнате витал тонкий, утончённый аромат.
Лёгкий запах с неё оставался особенным и ярким — как будто скрыть его было невозможно.
Все, что он чувствовал носом, — это только она.
Увидев, что она будто онемела, Цзи Цинхэ сделал шаг назад и сказал:
— Если хочешь увидеть мою последнюю козырную карту — прояви искренность.
— Моё сердце здесь. Бери его, когда захочешь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.