Сяо Шэн мгновенно почувствовал, будто иголки впиваются в спину, а пот лил градом.
Давление со стороны Цзи Цинхэ заставило его внутренне содрогнуться, словно на груди лежал огромный камень, и дышать стало трудно.
Наконец он осознал: слишком уж легкомысленно отнёсся к этому человеку перед собой. Его авторитет и аура присущи лишь тем, кто долгие годы занимает высокие посты; он отнюдь не простой внештатный консультант.
Более того, у Сяо Шэна возникло предчувствие: обидеть этого мужчину страшнее, чем навлечь на себя гнев Шэнь Цяньчжань, — в тысячу раз страшнее.
Это был страх и подчинение, рождающиеся прямо из глубины души.
Они заставили его спину покрыться испариной, веки будто придавило тяжестью — он даже не осмелился поднять взгляд и встретиться с ним глазами.
В этот миг Сяо Шэн вдруг пожалел о своей поспешности.
Губы его слегка шевельнулись — хотелось произнести хоть несколько оправдательных слов. Но, едва фраза достигла языка, тот будто окаменел: ни звука не вышло.
Через мгновение Цзи Цинхэ отвёл взгляд и почти неслышно рассмеялся:
— Продюсер Сяо и директор Су близки?
— Любовные отношения? — Его глаза потемнели. Вопрос прозвучал как утверждение — твёрдо и без сомнений.
Сердце Сяо Шэна провалилось вниз; он плотно сжал губы и уставился на него.
Цзи Цинхэ лишь бегло бросил на него взгляд — безразлично, как на пустое место.
Более того: он даже не удостоил его вниманием — спокойно поправил манжеты.
На его макушке играла дуга света, отражённая от маленького хрустального светильника: яркий, ослепительный свет выделял чёткие узоры теней на стене.
Дверь столовой тихо открывалась и закрывалась несколько раз; в подсобку для подачи блюд осторожно вошли люди, стараясь ступать бесшумно.
Через мгновение официант из отдела питания, приглушив голос, спросил:
— Почему блюда до сих пор не подают?
После шёпота «тише!» внутри послышался шорох — будто бы шла борьба: кто возьмёт верх, тот и будет командовать полем боя.
Шэнь Цяньчжань удивилась, что у неё ещё хватает сил гадать, что происходит в подсобке, — но в душе остался уголок, где она могла просто помечтать.
Внезапно ей показалось: жизнь и есть жизнь именно потому, что каждую её секунду разные люди играют по собственным сценариям в этой театрализованной постановке под названием «Жизнь».
Она не обладает божественным зрением, поэтому не видит, какие препятствия и трудности ждут её впереди, и не способна мыслить, как другой человек, понять его логику или странные поступки. Но стоит только перешагнуть этот этап жизни — и, оглянувшись назад, поймёшь: в этой сцене, кроме массовки и второстепенных персонажей, остаётся лишь сплошная театральность и абсурд.
Возможно, с возрастом мысли становятся действительно более безмятежными.
Если бы эта ситуация случилась с Шэнь Цяньчжань несколько лет назад, она бы, может, и не кричала «убить!», но точно использовала бы своё положение, чтобы давить на других. Хотел ли Сяо Шэн уйти из этой комнаты целым и невредимым?
И шанса такого не было.
Шэнь Цяньчжань опустила взгляд на Цзи Цинхэ.
С её точки зрения — сверху вниз. Чётко видно, как тени от света сходятся на его ресницах и переносице; глазницы у него глубокие, а тени у внешних уголков глаз и бровей — тёмные и насыщенные, будто следы заточённых клинков, ушедших в песок: они подчёркивают объём и чёткость его черт.
Он, похоже, совершенно не замечал любопытных взглядов со всех сторон — медленно и размеренно загнул рукава, обнажив запястье с чётко очерченными костяшками.
На этом запястье красовался механический часовой механизм в глубоком сером металлическом корпусе: ремешок состоял из плотно сцеплённых звеньев, циферблат слегка выпуклый, а под его дугообразным стеклом — без прикрас, в полной наготе — тончайшие шестерёнки, вращающиеся по часовой стрелке, плавно и безупречно, каждая — вокруг своей оси, каждая — в точном сцеплении с соседней.
У Цзи Цинхэ была привычка носить часы, но он часто менял их — по нескольку раз в день.
Сначала Шэнь Цяньчжань не скрывала восхищения и рассматривала каждую модель с живым интересом; со временем же интерес поутих — даже зная, что одна такая модель стоит целую квартиру в Пекине, она уже не испытывала желания взять её в руки и рассмотреть повнимательнее.
Но эти часы в индустриальном стиле — жёсткие, технологичные — она видела впервые. Вся конструкция будто бы прозрачная и трёхмерная: все шестерёнки, винтики — всё работает в пределах крошечного квадратика, одновременно изящно и как миниатюрное колесо времени — поистине необычайно оригинально.
Взгляд Сяо Шэна, однако, был сосредоточен совсем на другом: он не ценил мастерство, скрытое в этих часах, — его внимание привлёк лишь логотип «Бучжунсуй», чётко видимый на дугообразном стекле.
Зрачки его слегка сузились, и он пристально всматривался в часы несколько секунд.
— Бучжунсуй — мировой люкс-бренд, но по сравнению с устоявшимися флагманами он всё ещё молод. Хотя бренд и утвердился на рынке, его доля на внутреннем рынке Китая остаётся значительно ниже, чем у лидеров отрасли.
Более того: первым продуктом «Бучжунсуй», завоевавшим китайский рынок, стали не haute couture, косметика или ювелирные изделия — а именно часы.
Несколько лет назад марка часов «Бучжунсуй» представила по всему миру концептуальный рекламный ролик. Помимо самых популярных моделей, в нём демонстрировались антикварные часы, представляющие большую коллекционную ценность. Но главным хитом стал ручной механический экземпляр.
Эти часы мгновенно завоевали популярность благодаря уникальному дизайну и колоссальной стоимости — и стали «часами мечты» для всех мужчин.
К сожалению, «Бучжунсуй» так и не начал их продавать.
После участия в нескольких международных конкурсах дизайна часы были представлены в финале — с дугообразным стеклом, на котором был выгравирован рельефный логотип «Бучжунсуй». Затем они исчезли с мировой арены. После этого о них писали лишь в контексте проверки личности их владельца.
Сегодня их существование символизирует лишь один статус — основателя часового бренда «Бучжунсуй».
Мгновенно все домыслы о личности Цзи Цинхэ получили подтверждение.
У Сяо Шэна побледнели губы, а по спине снова заструился холодный пот.
Прошлой осенью, когда стартовало производство сериала «Чуньцзян», он руководил съёмочной группой, перемещаясь между различными киностудиями и локациями, редко возвращаясь в Пекин. Даже на ежегодный кинофестиваль, церемонию вручения наград и годовое собрание киностудии «Цяньдэн» он не приехал — отправил лишь видеоролик с кадрами со съёмочной площадки и поздравлениями в Пекин.
— Чуньцзян — ключевой проект «Цяньдэн», и Сяо Шэн намеревался использовать его как трамплин, чтобы выйти в самостоятельное производство и составить конкуренцию Шэнь Цяньчжань; он вложил в контроль над ходом работ все свои силы.
Всё это время он либо сознательно отключался от пекинских светских новостей, либо просто не имел доступа к информации — ведь находился далеко на юге.
Все новости, связанные с Шэнь Цяньчжань, касались либо её успеха в привлечении эксклюзивных инвестиций от «Бучжунсуй», совместного производства с часовым брендом «Бучжунсуй» праздничного сериала, либо её удачи в приглашении знаменитого сценариста Цзян Цзюньшаня, который давно не выходил из творческого отпуска, и подписании контракта с режиссёром-новичком Шао Чоусэ — настоящим «чёрным лебедем» среди кинематографистов, — для совместной работы над сценарием.
Роскошная комплектация съёмочной группы породила слухи, что сериал «Время» теперь может составить конкуренцию «Чуньцзян» в борьбе за звание лучшего сериала на следующем телевизионном фестивале.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.