У Цзи Цинхэ есть привычка при разговоре делать акценты.
В обычном общении это незаметно, но стоит ему почувствовать эмоции — и сразу становится ясно: на каком слове он чётко выговаривает слог, а на каком резко обрывает звук, будто отсекает хвост.
Когда они не могут поговорить лицом к лицу, Шэнь Цяньчжань обычно определяет его настроение по этим акцентам.
Если интонация в конце слова восходит — он доволен; если же она тускнеет и опускается — он недоволен.
Очевидно, что сейчас Цзи Цинхэ в прекрасном расположении духа — самое время развивать успех, поднимать знамёна и бить в барабаны.
Она нашла точку опоры и установила телефон. Притворилась неведающей:
— Какие последствия?
Цзи Цинхэ не подхватил тему.
Некоторые вещи должны оставаться завуалированными, как цветы сквозь дымку: только тогда возникает особая атмосфера. А прямолинейность и откровенность — не просто непрезентабельны, но и лишены изысканности.
— Мои глаза… им тебя очень не хватает, — Шэнь Цяньчжань приблизилась к экрану и с улыбкой посмотрела на него. — Они уже почти двадцать часов тебя не видели.
— И нос тоже скучает.
— Без твоего запаха мне всё кажется неполным.
— А вот рот пока в порядке: сегодня вечером он пробовал говяжий рубец, гусиные кишки, молодые побеги бамбука, телячьи гортани, говядину, рисовые лепёшки, картофель, зимние тыквы и каштаны — так что до тебя ему пока нет дела.
Цзи Цинхэ перебил её:
— Это был сегодняшний горячий котёл?
Шэнь Цяньчжань слегка прикусила губу и тихо ответила:
— Не хочешь услышать дальше? У меня ещё много частей тела, которые по тебе скучают.
Зная, что она нарочно так говорит, Цзи Цинхэ всё равно, словно рыба, проглотившая приманку и не желающая её отпустить, добровольно попался:
— Не нужно перечислять подробно: даже если я отдам тебе все десять минут, вряд ли ты успеешь их сосчитать.
Помолчав, он добавил:
— А какая часть твоей кожи *не* скучает по мне?
Шэнь Цяньчжань едва сдержала смех:
— Такие места есть. Хочешь услышать?
Цзи Цинхэ бросил на неё взгляд, и уголки его губ непроизвольно приподнялись:
— Там, где не скучает — завтра вечером и буду уделять особое внимание. Чтобы власть была единой, а территория — целостной.
Шэнь Цяньчжань замерла.
Похотливые намёки, уже готовые сорваться с её губ, мгновенно застряли в горле от одного его высказывания.
Она тихо фыркнула и сняла резинку для волос, зажав её между губами.
Затем обеими руками собрала длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, в пучок, растянула резинку двумя пальцами и ловко завязала хвост.
— Когда закончишь дела, пришли мне время своего рейса. Если завтра будет время, я встречу тебя в аэропорту.
Цзи Цинхэ не сказал ни «да», ни «нет». Его взгляд задержался на её алых губах, где вились несколько непослушных прядей. Он слегка сглотнул и вдруг почувствовал лёгкое смущение.
Незаметно отвёл глаза и сменил тему:
— Сун Янь уже присоединилась к съёмочной группе?
Увидев его интерес, Шэнь Цяньчжань добровольно доложила:
— Да, сегодня вечером она прибыла в отель вместе с менеджером и ассистентом. Я поручила Су Цзаню назначить её съёмки на завтрашний день после полудня. Если твой рейс не задержится, ты как раз попадёшь на её первую сцену.
Цзи Цинхэ тихо промычал — явного интереса не проявил.
На съёмочной площадке можно увидеть лишь отдельные, обрывочные эпизоды. Поскольку аренда площадки обходится дорого, съёмочная группа старается за время аренды снять все необходимые сцены в одном и том же месте — редко когда снимают сплошную, непрерывную последовательность от начала до конца.
Возможно, предыдущая сцена была напряжённой физической стычкой, а следующая — холодным и сдержанным первым знакомством героев в начале сюжета.
Он вспомнил сценарий и спросил:
— Завтра понадобятся антикварные чёрные деревянные часы с эмалевым резным орнаментом «Восемь бессмертных приносят сокровища»?
— Да, — Шэнь Цяньчжань держала сценарий рядом и, перелистнув страницы, показала ему. — И их ещё придётся разобрать.
Она тяжело вздохнула, сохраняя даже в нахмуренном виде изысканную грацию:
— Мне так страшно! А вдруг я что-нибудь поврежу — тогда мне придётся явиться к тебе с отрубленной головой!
— Не стоит так волноваться, — Цзи Цинхэ задумался и сказал. — Если повредишь — приготовь свой паспортный документ.
Шэнь Цяньчжань не сразу поняла:
— Паспортный документ? Начать расправу по списку?
— Да, — Цзи Цинхэ поменял руку, и экран слегка качнулся. Затем он тихо рассмеялся. — Если повредишь — мы поженимся. В качестве компенсации я принимаю только тебя.
У Шэнь Цяньчжань перехватило дыхание — будто в сердце вонзили острый перец, и вдруг вспыхнуло жгучее пламя.
Её дыхание стало чуть чаще, и она на миг потеряла дар речи.
Рассудком Шэнь Цяньчжань считала, что он просто шутит.
Но чувства говорили иное: тема свадьбы слишком серьёзна — даже если он бросил это вскользь, ей было трудно ответить. Более того, в глубине души она едва уловимо ощущала: Цзи Цинхэ, возможно, вовсе не шутит.
Если бы она согласилась — вполне вероятно, что он нарочно повредил бы часы…
Её колебание не укрылось от Цзи Цинхэ, и он с лёгкой насмешкой спросил:
— Так сложно ответить?
— Нет, не это, — Шэнь Цяньчжань нахмурилась, говоря серьёзно. — Я пытаюсь понять — это предложение руки и сердца или нет. Если да — я теряю. Если нет — всё равно теряю.
Цзи Цинхэ приподнял брови:
— Где именно теряешь?
Шэнь Цяньчжань ответила:
— Теряю почки.
Цзи Цинхэ на миг опешил: сначала он не мог понять, как работает её логика.
Первый вариант — «теряю» — объясним: такое предложение слишком поспешное, без кольца, без церемонии, без даже намёка на искренность.
А вот «теряю почки» — откуда это?
Он уже собирался спросить — но за дверью послышались шаги.
Мин Цзюэ постучал в дверь гримёрной и тихо напомнил:
— Господин Цзи, совещание начинается — надо скорее занять место.
Цзи Цинхэ взглянул на часы и ответил:
— Понял.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.