Не Сю сложил руки в поклоне:
— Доношу до сведения Его Величества — пир по случаю дня рождения госпожи Мин только что завершился, и я пришёл сопроводить вас обратно во дворец.
…А, день рождения… пир…
Подожди… пир?
Цзи Боцзай вдруг резко осознал, что происходит, и с волнением схватил Мин И за плечи:
— Так это был не сон?! Ты… ты и вправду согласилась?! Правда же？！
Мин И приподняла бровь:
— Ваше Величество, вы всё же выпили лишнего.
— Я нет! — он почти закричал, глаза горели, — Я чётко помню, ты сказала “согласна”!
— Я сказала: “Хорошо”, — поправила она, с лёгкой усмешкой.
Дыхание у Цзи Боцзая на миг перехватило.
Она… она и впрямь согласилась.
Кровь в жилах, остановившись на мгновение, с бешеной скоростью рванула вперёд, приливая к лицу и ушам, он весь засветился от счастья. С широкой улыбкой обежал её два круга и, остановившись, всё ещё не веря в происходящее, переспросил:
— А как же… как же я сделал тебе предложение? Что говорил? Почему я ничего не помню?!
Мин И прищурилась:
— Тогда пусть Ваше Величество хорошенько вспомнит. А не вспомните — я в повозку не сяду.
— Нет-нет! Я всё вспомню! Обязательно вспомню, — он поспешно кивал, шагал рядом с ней, пошатываясь от остатков хмеля, но был так счастлив, что едва ли чувствовал под собой землю.
— Я уже всё придумал! — в голосе Цзи Боцзая звучал восторг, почти детский. — Наша свадьба будет самой пышной во всём Цинъюне! Я натяну красные шёлковые ленты от края до края облачного моря, надену самое тонкое и искусное свадебное одеяние! А после свадьбы… ты станешь императрицей, но при этом останешься да сы Чаояна, как и прежде — свободной в своих решениях и передвижениях. Всё останется, как было!
Единственное, что изменится — это то, что она снова станет его. Он сможет засыпать, глядя на её лицо, и просыпаться рядом с ней. Сможет держать её за руку, куда бы они ни шли, и неважно, пройдёт ли тысяча лет или десять тысяч — весь мир будет знать: Мин И — жена Цзи Боцзая. Только его. Принадлежит только ему.
Вскинувшись в своём восторге, он резко притянул её к себе и жадно припал к её губам.
Мин И даже не успела опомниться — он застал её врасплох. Лишь слегка попыталась отстраниться, но, увидев, каким он стал — почти безумно счастливым, без тени обычной своей сдержанности и царственной осанки — позволила ему всё.
А он, будто опьянённый её согласием, поднял её на руки и, не скрывая радости, закружил с ней два круга, как ребёнок, которому вдруг отдали самое дорогое сокровище в мире.
Подол её платья взвился в воздух, и волна радости, начавшись у подножия дворцовых стен, медленно разлилась по всему дворцу, проникая в каждый уголок, как утренний свет.
На следующее утро, несмотря на тяжёлое похмелье, Цзи Боцзай явился на утреннее собрание чиновников. Голова трещала, виски пульсировали, но это ничуть не мешало ему быть в приподнятом настроении и с энтузиазмом вершить дела государства.
— Слова подданного разумны, — воскликнул он, сидя на троне, сияя, как начищенный бронзовый диск. — Вопросы брачных обычаев среди простого люда действительно не нуждаются во вмешательстве двора. Пока не нарушены действующие законы — как жениться, на ком жениться, когда и где — это пусть решают сами! Как вот наше величество скоро возьмёт в жёны госпожу Мин — мужчина берёт женщину, всё по порядку, всё по законам природы!
Придворные зашумели, переглядываясь, но никто не посмел перечить.
— К тому же, — продолжил Цзи Боцзай, поворачиваясь к старому сановнику Сюй, — доклад одобрен. Раз бедствий в этом году нет, можно восстановить нормальное налогообложение. Пусть казна пополнится — и заодно это станет добрым знаком для предстоящей свадьбы нашего величества и госпожи Мин.
— Что касается ходатайства Министерства Ритуалов, — он обвёл придворных лениво-насмешливым взглядом, — его отклоняю. В ближайшие месяцы некогда вам на отпуска — у нас с госпожой Мин свадьба, вы что, хотите, чтобы всё без вас прошло?
Он вздохнул, будто бы задумался, а потом расплылся в широкой, откровенной улыбке:
— К слову о свадьбе нашего величества и госпожи Мин…
Сун Ланьчжи, покинув утреннее совещание, чувствовала, как в голове всё ещё гудит — она уже не могла вспомнить, какие важные государственные дела обсуждали в зале. В ушах же всё звенело от одного и того же: «Наше величество собирается жениться на госпоже Мин», «Наше величесвто вот-вот вступит в брак с госпожой Мин», «Госпожа Мин согласилась выйти за наше величество» — одни и те же слова, повторяемые бесконечно в самых разных вариациях.
Она повернулась к Луо Цзяояну:
— Раньше Его Величество тоже был так разговорчив на совете?
Луо Цзяоян покачал головой:
— Никогда такого не видел.
Да что там утреннее совещание — даже в резолюциях к докладам, которые позже рассылались чиновникам, почти в каждом встречались слова про предстоящую свадьбу. Вместо обычного сдержанного «утверждено» теперь стояло «Утверждено (Наше величество скоро женится)», вместо «отклонено» — «Не дозволяется (Наше величество должен жениться на госпоже Мин)», а в случае откровенной ерунды: «Вздор (Наше величество прочло эту чепуху, лучше бы готовился к свадьбе с госпожой Мин)».
Сыту Лин получил один из таких докладов, мельком глянул на надпись — и с каменным лицом швырнул его прямо в жарко пылающий жаровню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Да, долго она его динамила, целых 10 лет. Им обоим уже по тридцатнику. Ну ,что ж поделом ему ,сам виноват. Сыту Лину значит 26, Чжоу Цзыху тоже 30. Не понимаю, что ему в вину ставит госпожа Сюй, сама же считай заставила его на себе женится. Если б, не пришла к нему к пьяному, не соблазнила, он как человек честный и женился. Знала, что не любит…