— Что? Сто двадцать штук?! — в один голос вскрикнули старейшина Фахим, Юдиан и Анэрэй Лингэ.
Сто двадцать взрослых кроликов — это не шутка. Чтобы поймать столько, лесным стражам пришлось бы носиться по чащам несколько дней подряд.
— Ты хоть представляешь, как трудно добыть такое количество? — голос Анэрэй дрогнул. Старейшина уже в годах, Юдиану нужно беречь старые раны, а все хлопоты, если уж Грэйт что-то задумал, ложатся на неё.
Именно она водила стражей по округе: рыла норы, ставила ловушки, прочёсывала лес и луга, договаривалась с магическими зверями, просила их приносить живых, здоровых кроликов.
— Разве в прошлый раз вы не наловили целую кучу? — не дожидаясь ответа Грэйта, вмешалась Сайрила. На её прекрасном, почти эльфийском лице застыло искреннее недоумение — она никак не могла понять, отчего Лингэ так возмущена. — Тогда ведь всё прошло легко, поймали — и готово. Что мешает повторить?
— Э‑э… теперь всё иначе! — Анэрэй Лингэ оттащила Сайрилу в сторону и зашептала, объясняя азы служения Природе. В прошлый раз зверей ловили, лечили и отпускали. Иногда, правда, случались… неловкости. Но даже тогда всё делалось ради их же блага: стражи пользовались природным даром общения, убеждали, уговаривали, вели мягко.
А теперь — испытания лекарств. Это значит вредить живым существам, калечить их. В таких делах нельзя прибегать к природной гармонии — это было бы обманом, убийством.
Представь, как страж говорит кроликам: «Пойдёмте со мной, там вас ждёт вкусная еда и мягкая трава…» — а потом тащит их в лабораторию, где их кормят зельем, режут, держат в отравленной среде. Природа не простит такого. Она отвернётся, перестанет откликаться на зов.
— Мы, стражи, даже когда охотимся ради пищи или меха, полагаемся лишь на зрение, слух, опыт и ловкость. Иначе Природа нас не услышит!
— Вот как… — Сайрила опустила глаза и тихо пробормотала: — Ну, без хитростей так без хитростей. Будет труднее, но ничего… Лингэ, хочешь, я помогу ловить кроликов?
— Лучше отдохни! — отмахнулась та.
Помощь драконицы — сомнительное благо: с её силой ловить мелких и юрких зверьков — всё равно что бить комаров молотом. Ещё вспыхнет азарт — и вырвется ледяное дыхание, заморозив пол‑леса. Или, не дай бог, обернётся в истинный облик — тогда не только кролики, но и деревья не устоят.
Тем временем Грэйт продолжал объяснять старейшине Фахиму и остальным, зачем ему нужно именно сто двадцать взрослых особей:
— Три вида эльфийских лекарств, моё собственное, плюс контрольная группа без всяких препаратов. Для слабого и сильного уровня заражения — по двенадцать кроликов в каждой подгруппе. Меньше нельзя…
Эх, будь у него счётчик Гейгера! Тогда можно было бы точно различить дозы — сто–пятьсот миллизивертов и тысячу–две тысячи. А теперь приходится на глаз, по яркости свечения и следам в облачной камере — ненадёжно.
— Значит, если сто двадцать не хватит, ты попросишь ещё? — нахмурился Фахим. — Грэйт, если можно обойтись меньшим числом, обойди. Сто двадцать взрослых — это шестьдесят гнёзд, целое поколение. Полгода, а то и год лес не увидит новых крольчат.
Грэйт кивнул с пониманием:
— Я знаю, старейшина. Постараюсь сберечь как можно больше. Но меньше уже нельзя. Вот после первой серии, если придётся подбирать дозу для моего препарата, я исключу эльфийские лекарства — тогда кроликов понадобится меньше.
— А ловить их ты сам пойдёшь? — прищурился Юдиан.
Грэйт тяжело вздохнул, лицо его сморщилось:
— Сам не успею. Пока я поймаю сто двадцать, первые уже состарятся и умрут…
— Пф‑ф! — Сайрила и Анэрэй Лингэ не удержались от смеха.
Но Грэйт не остановился:
— Если в этих лесах не наберётся нужного количества, придётся надеть свинцовый доспех и копать землю прямо в заражённой зоне. Потом вернусь в Страну Орлов — там у меня лаборатория. Захочу — хоть сотню, хоть тысячу кроликов достану…
Это что, угроза? Да, чистой воды шантаж!
У Юдиана дёрнулся глаз. Он не мог позволить, чтобы мальчишка одиннадцатого уровня, физически слабее подростков с Острова Вечного Союза, попёрся в заражённые земли под пятисотфунтовым доспехом. Даже если бы смог остаться безучастным — разве отпустил бы?
«Сто, тысяча кроликов…» — значит, без присмотра он и вправду устроит бойню?
— Ладно! Я сам пойду ловить! — Юдиан резко поднялся.
Грэйт расплылся в широкой улыбке, сложил ладони и низко поклонился:
— Благодарю! Сто двадцать взрослых, здоровых кроликов, и чтобы вес у всех был примерно одинаковый!
Юдиан фыркнул и, оттолкнувшись, исчез в прыжке. Анэрэй Лингэ поспешила готовить клетки и корм.
А Грэйт…
— Что ты творишь? — спросила она, заметив, как он вырыл яму, превратил камень в грязь, потом снова в камень, набросал туда сушёной морской капусты и поджёг.
— Варю лекарство, — спокойно ответил он. — То самое, что добывается из морской капусты и нори.
— Так почему бы не дать кроликам просто капусту? — Анэрэй нахмурилась, отступая к наветренной стороне: дым от костра щипал глаза. Это уже второй костёр — первый он потушил, собрал золу, растворил в воде и теперь через магический круг извлекал нужное вещество.
Круг, придуманный магом Норвудом, славился тем, что позволял выделять микродозы веществ с поразительной точностью. К счастью, когда‑то Грэйт уже возился с йодистым серебром и имел небольшой запас йодистого калия — иначе пришлось бы начинать с нуля, добывая чистый йод, а это морока.
Анэрэй наблюдала, не скрывая любопытства:
— Если боишься, что в капусте слишком много соли, её можно промыть. Если кролики не станут есть — мы поможем. Но столько реагентов, потом всё выливать… Природе будет больно.
— Да и людям она по вкусу! — добавила она с улыбкой. — Я помню, из такой капусты варят чудесный мясной суп. Я бы и фунт съела без труда, а Юдиан — все десять!
— Я вернулся! — раздался голос.
Юдиан примчался, неся за спиной огромный плетёный короб, из которого доносились писк и возня — десяток кроликов точно было видно.
Он поставил короб рядом с Грэйтом, взглянул на дымящуюся яму и усмехнулся:
— Ну что, малыш, хочешь накормить меня морской капустой?
— Скорее золой от неё, — невозмутимо ответил Грэйт, указывая на пылающий каменный котлован. — Я подсчитал: чтобы получить нужную дозу вещества, тебе пришлось бы съедать по двадцать фунтов капусты в день. Столько, сколько дней проведёшь в заражённой зоне.
— Э‑э… — Юдиан поёжился. Съесть двадцать фунтов оленины — не вопрос, но золу… удовольствие сомнительное. — А если не есть, а обмотаться ею? Намотать капусту на доспех — может, тоже защитит?
Грэйт едва не сбил настройки круга. Обмотаться капустой? Скользко, липко — и что это даст? Он едва удержался от сарказма.
— Ты серьёзно? — прищурился он. — Даже если бы это помогало, ты выдержал бы такой вид?
— Тогда уж лучше есть золу… — Юдиан представил себя, обмотанного зелёными лентами, словно растительного мумия, и сник. — Эй, парень, может, сделаешь её повкуснее? Добавь мёду, скатай в шарики, чтобы проглотить разом?
— Нельзя тебе есть золу, — покачал головой Грэйт. Он собрал из круга получившийся раствор, осторожно капнул в пробирку, дождался, пока жидкость посинеет, и облегчённо выдохнул. — Я проверил: в морской капусте калия в двести раз больше, чем нужного вещества.
Сто граммов свежей капусты содержат сто тринадцать микрограммов йода и двести сорок шесть миллиграммов калия. Для защиты от излучения нужно около ста миллиграммов йодистого калия в день. Если получать его из капусты…
— Чтобы набрать нужную дозу, придётся проглотить примерно полфунта чистого калия, — заключил он.
Представь: выпить раствор с двести пятьюдесятью граммами хлорида калия. Смертельно ли это? Возможно. Но гиперкалиемия и остановка сердца — почти гарантированы.
Так что дело не в том, выдержит ли человек десять или двадцать фунтов капусты, — он просто не выживет.
Кроме того, в капусте много йодистого натрия. Грэйт собирался перенастроить круг, чтобы извлечь и его, не теряя ни крупицы йода. Ведь запас морской капусты в его пространственном хранилище предназначался для редких кулинарных прихотей, а не для лабораторных опытов.
