Когда владыка земных стихий завершил работу, отряд Грэйта в тот же день поднялся на летающий корабль и направился обратно, к сердцу дождевого леса. Управление судном, как всегда, взял на себя архимаг Байэрбо, так что Фахим‑старейшина и остальные могли позволить себе роскошь крепко выспаться.
Да, редкая возможность — отдохнуть в пути, погрузиться в зелёное дыхание леса, где сама природа возвращает силы и очищает магию. Что может быть лучше?
На этот раз верховный жрец солнечного храма собственноручно прижал к груди священный солнечный диск и, несмотря ни на что, протиснулся на борт.
— Что значит «тесно»? — ворчал он, устраиваясь в углу. — Согнусь, потерплю, лишь бы место нашлось. Только бы не рядом с солнечной девой — не то, чтобы я дерзнул коснуться супруги божества!
— А прислуги нет? — сам себе ответил он. — Ради Солнца потерплю и без слуг, руки‑то у меня есть.
— А власть в храме? — мелькнула тревожная мысль. — Кто посмеет посягнуть, пока на мне благоволение бога!
Так или иначе, жрец втиснулся на корабль, решив воочию узреть нисхождение солнечного божества, исцеление его ран и новое возвышение. При этом он не забывал улыбаться и расспрашивать всех подряд:
— Скажите, сколько займёт дорога?
— Не меньше двух недель, — сухо ответил Юдиан.
Обычно путь занимал дней десять, но теперь всё зависело от того, восстановился ли старейшина и сколько времени ему потребуется, чтобы вновь обрести полную силу. Ведь предстояло новое призывание, а в эльфийских лесах могли вспыхнуть непредвиденные перемены. Солнечный бог — не их союзник, и если он вздумает нарушить равновесие, старейшине придётся сдержать его мощь.
Тяжёлое бремя: спутники с острова Вечного Союза не успеют прибыть раньше месяца, и вся надежда — на него одного.
Почувствовав напряжение, верховный жрец благоразумно отступил на шаг, потом повернулся к Лоссии:
— Прекрасная госпожа, — заискивающе произнёс он, — храм приготовил для вас дары. Надеюсь, они пришлись по сердцу? Может быть, среди сокровищ королевства есть что‑то, чего вам хотелось бы особенно?
— Не нужно, — коротко ответила Лоссия, едва взглянув на него.
Грэйт едва удержался от смеха.
Ну кого ты выбрал для разговора, старый лис? — подумал он. — С этой молчаливой чародейкой и слово вытянуть трудно. Спроси уж лучше ученицу старейшины, Анайри Лингэ, или Айси Мюэгэ — с ними бы разговор пошёл живее.
Но обе сидели поодаль, беседуя с солнечной девой, и вмешиваться было бы неловко.
Не успел Грэйт спрятать улыбку, как жрец уже повернулся к нему — всё с тем же сияющим лицом, где морщины собирались в добродушные складки.
— Господин Грэйт, — произнёс он с почтением, — довольны ли вы дарами храма? Может, есть ещё что‑нибудь, что вам особенно нужно?
Грэйт бросил быстрый взгляд на Сайрилу. Сереброволосая драконица оживлённо шепталась с эльфийками, смеялась звонко, как колокольчик, и улыбалась так, что светлее становилось вокруг.
Если бы спросили её, она бы непременно попросила золота, серебра и самоцветов, — усмехнулся он про себя. — Но богатства королевства конечны, а жадность драконов — бездонна.
Он чуть помедлил, потом почтительно кивнул:
— Согласно нашему соглашению, храм выплатил всё, что обещал. Мы не вправе требовать большего. Однако у меня есть одно маленькое личное прошение.
— Говорите, говорите! — поспешно откликнулся жрец, облегчённо вздохнув. Этот молодой друид, хоть и самый слабый по силе, был единственным, кто мог говорить с самим солнечным богом. Первым вступил с ним в диалог, спорил, даже торговался. Потому жрец решил: если просьба не касается разрушения храма или разграбления сокровищницы — он исполнит всё, что тот пожелает.
(Разумеется, кроме солнечной девы. Но у этого юноши и так есть спутница, не станет же он просить о подобном.)
— Когда мы впервые прибыли в ваше королевство, — начал Грэйт, — остановились в поместье одного дворянина по имени Ая Манке. В ту же ночь мы стали свидетелями, как его младшую дочь, девочку лет восьми, избрали солнечной девой. Ребёнок должен расстаться с семьёй… Можно ли вернуть её домой?
— Вот и всё? — жрец облегчённо рассмеялся. На деле не каждая из «избранных» становилась истинной девой Солнца. Одни попадали в гарем короля, другие — становились жёнами знатных воинов, третьи — служили в храме жрицами, и лишь их называли солнечными девами в строгом смысле. Последних же, немногих, приносили в жертву.
Недавний массовый отбор был вызван тем, что бог ощутил угрозу и потребовал больше жертв: кровь знати, в которой течёт частица божественной силы, считалась особенно ценной.
Но если нынешняя миссия завершится успешно и солнечный бог исцелится, нужды в кровавых жертвах не будет. Даже если нет — одна девочка погоды не сделает. Не дожидаясь откровения свыше, жрец сразу кивнул:
— Вернусь — прикажу доставить ребёнка домой.
Грэйт улыбнулся, уголки глаз мягко приподнялись:
— Благодарю вас от всей души.
Сайрила обернулась, её глаза сверкнули весёлым светом. Сереброволосая драконица подняла большой палец — без слов, но с явной похвалой.
Грэйт рассмеялся.
На самом деле он хотел бы попросить ещё кое‑что — партию местных растений: разные сорта картофеля и кукурузы, лекарственные травы, магические и редкие виды. Собрать их, передать старшему брату, чтобы тот отвёз в Нивис и отдал жрецам Природы для разведения. Пусть хотя бы картофель станет устойчивее — не погибнет весь урожай от одной болезни.
Но об этом можно будет сказать позже. Когда солнечный бог оправится от ран, он наверняка не откажет. Сейчас же главное — завершить дело с эльфийским святилищем.
Летающий корабль продолжал путь. Эльфы указывали направление, а крылатые чудовища летели впереди, рассекая воздух. Днём они двигались, ночью отдыхали. Старейшина Фахим, опираясь на посох, неизменно садился под самым древним деревом и вдыхал дыхание леса. С каждым днём его лицо наливалось румянцем, с каждой ночью возвращалась утраченная сила.
Когда они добрались до сторожевого поста, к той самой древней кроне, что раскидывалась, словно зелёный шатёр, дыхание старейшины стало таким же крепким, как прежде.
Он вошёл в осквернённую зону, остановился перед вратами тайного мира, и тело его засияло мягким светом. Из‑под ног пробивалась трава, раскрывались цветы, обугленная земля оживала. Кролики втягивали когти, вороны теряли клыки и смиренно садились вокруг.
Мрачные, искажённые тени не смели приблизиться даже на несколько ли.
— Начнём, — произнёс старец, опираясь на посох. В его взгляде смешались скорбь и надежда. Может быть, на этот раз… хотя бы на этот раз… рана, что веками кровоточила в сердце эльфийского мира, начнёт затягиваться?
— Грэйт, иди сюда, смотри, как я черчу круг призыва, — позвал он, не оборачиваясь.
Помолчал, не услышав ответа, и, повернувшись, увидел:
Грэйт, упираясь руками и ногами, карабкается наружу из каменного бункера, тяжело дыша и покрытый пылью.
