Пациент не желает сотрудничать, его готовность к лечению низка.
Грэйт молчал, сохраняя вежливую улыбку, но мысленно сделал пометку. Подобное он видел не раз — особенно у тех, кто болен давно и уже потерял надежду, а родные всё ещё таскают его по больницам, от одного целителя к другому. Исследования следуют одно за другим, лекарства меняются, операции повторяются… А в ответ — лишь новые разочарования, приглушённые вздохи близких и натянутая бодрость на их лицах. Со временем больной теряет веру и просто не хочет больше лечиться — обычное дело.
Он спрятал эти мысли глубоко и спокойно стоял в стороне. Даже сделал шаг назад, оставив матери и сыну немного личного пространства, но при этом внимательно следил за каждым движением великого принца.
В Изумрудном Сне облик каждого определяется тем, как он сам себя воспринимает и каким хотел бы быть; он не обязан совпадать с телесной формой. И этот принц здесь выглядел взрослым эльфом — высоким, статным, с ясным взором и уверенными движениями. Очевидно, он мечтал о нормальной жизни: расти, ходить, нести ответственность, как подобает взрослому.
Если начать с этого, может, удастся убедить его принять лечение? Хотя, вряд ли — если бы уговоры помогали, мать давно бы справилась сама.
Грэйт подождал немного и увидел, как принц вдруг улыбнулся по‑детски, потянул мать за руку и, повернувшись, слегка поклонился:
— Маг Нордмарк, Грэйт?
Его улыбка была ясной и тёплой, словно зимнее солнце, мягко заливающее всё вокруг золотым светом. Он шагнул ближе и протянул руку:
— Я слышал о вас. Ваши целительные чары — необычайно интересны. На поле боя, говорят, именно благодаря вашему широкому заклинанию исцеления удалось спасти многих. Я должен поблагодарить вас.
— Это мой долг, — ответил Грэйт, крепко пожимая протянутую ладонь и ощущая в ней мощь, не свойственную больному. Внутренне он невольно вздохнул: сила не меньше рыцарской! Принц Анио, похоже, предъявляет к себе немалые требования.
Если бы только его тело можно было исцелить — или хотя бы привести в состояние, позволяющее двигаться без постоянного пребывания в Изумрудном Сне, — как же это было бы прекрасно!
Грэйт молча подумал об этом. Принц тем временем улыбнулся:
— Раз мать пригласила вас лечить меня, начнём. Спрашивайте всё, что нужно. Если чего‑то не знаю, мать или другие целители помогут ответить.
Постой‑ка… Осмотр, выслушивание, перкуссия, расспрос — а у меня перед глазами лишь духовное тело! Первые три метода сразу отпадают. С чего же начать такой «осмотр»?
Грэйт собрался с мыслями и быстро задал вопросы: когда началась болезнь, что чувствует пациент, усталость ли мучает, почему не может бегать и прыгать, не кружится ли голова при малейшем напряжении?
Похоже на сердечную патологию… Но по описанию не определить, нужны исследования.
— Можно ли услышать ваш сердечный ритм? Настоящий, не тот, что под печатью, — когда сердце долго не бьётся, трудно судить о его работе… — осторожно спросил он.
Он понимал цену этой просьбы: тело принца заключено в древо, жизненные функции сведены к минимуму, и древо поддерживает его существование. Снять печать — значит тратить жизненную силу, приближая смерть.
— Конечно, не сейчас, — поспешил добавить Грэйт. — Я сперва разберусь с записями и свитками. Проверки нужно провести быстро, ведь снятие печати тяжело для организма…
Неожиданно принц рассмеялся и поднял руку, прерывая его. На кончиках пальцев вспыхнул свет, и через мгновение всё его тело засияло, начало меняться, словно перетекая в новую форму:
— Если вам нужен лишь приблизительный результат, не стоит снимать печать. Попробуйте сейчас — сможете ли вы услышать и проверить?
Когда последние слова прозвучали, превращение завершилось. Перед ним стоял тот самый бледный мальчик, которого Грэйт видел в древе‑печати.
— В прошлом месяце я уже раз снимал печать, — тихо сказал принц. — Так что хорошо помню своё состояние. Если не вмешиваться, то в Изумрудном Сне тело должно выглядеть именно так.
После этих слов его губы посинели, дыхание стало прерывистым. Грэйт быстро шагнул вперёд и заметил, что и пальцы мальчика посинели. Он остолбенел.
Так можно было?!
Можно, оказывается, силой духа создать в Изумрудном Сне тело, способное даже к цианозу?
Но значит ли это, что у такого тела действительно есть сердце, кровь, дыхание — всё, что нужно для обследования?
Грэйт извинился и сосредоточился. Он уже освоил технику материализации предметов в Изумрудном Сне, и вскоре в его руке тяжело лег стетоскоп.
По сравнению с магическими средствами, стетоскоп даёт более прямой и надёжный результат, не искажённый духовной энергией. Если он что‑то уловит, можно будет двигаться дальше; если нет — придётся обследовать в реальности.
Он вновь извинился перед принцем, попросил его сесть и приложил холодный металл к груди.
Сердце билось — беспорядочно, торопливо. Второй тон лёгочной артерии отсутствовал, у левого края грудины слышался систолический шум.
— Сердце, без сомнения, больно, — вздохнул Грэйт.
Королева кивнула с усталой грустью:
— Да, все целители говорят то же. Но вылечить не могут. Даже ограниченное заклинание желания — «даровать ему здоровое сердце» — не помогает.
— Его недуг слишком сложен, — Грэйт нахмурился, слушая дальше. Он отложил стетоскоп, взмахнул рукой, и перед ними вспыхнул облачный экран кардиограммы.
Принц улыбнулся:
— Электрокардиограмма? Подождите… Простите, я не хотел подглядывать в ваши тайны, просто в тот день, когда вы через магический круг запускали заклинание исцеления, я управлял тем же кругом и случайно увидел…
Он говорил, уже ложась. Одежда исчезла, кожа засветилась и вновь обрела естественный цвет. Принц кивнул:
— Готово, можете начинать.
Датчики мягко легли на грудь. Под взглядами Грэйта и королевы экран замерцал… и остался пуст.
Ничего.
Увы, отражение духовной силы не достигает тонкости клеточных потенциалов.
