Грэйт, заложив руки за спину, медленно обходил двор, делая круг за кругом.
— К счастью, — подумал он, — этот «малый дворик» только по названию малый: на деле места здесь хватало с избытком.
Он, Сайрила, Бернард, Аппа с подругой Хилой и Юдиан — у каждого была своя комната.
Что? Аппа и Хила могли бы жить вместе?
Ну… в человеческом облике Аппа спал отдельно, а в облике оленя — с Хилой, в другой комнате.
С учётом его размеров, их покои пришлось сделать особенно просторными.
Если бы не то, что драконья форма Сайрилы была попросту исполинской, ей бы тоже отвели отдельное логово. Но тогда площадь двора пришлось бы увеличить раз в десять.
Теперь же, когда Сайриле хотелось почувствовать себя драконом, она либо каталась на спине ближайшей горы, либо устраивалась на вершине Мирового Древа — и то, и другое дерево принимало без возражений.
Перед воротами, за цветущей стеной, громоздились горы даров.
— Эй, вы когда дарите, хоть немного меру знаете? — пробормотал Грэйт. — Что это за чудовищный сундук? Гроб по сравнению с ним — игрушка! Ещё чуть больше — и можно будет назвать контейнером.
А это рядом — цветочный горшок? Да это же целая бочка! И в ней растёт… это…
Если я приму этот подарок, в следующий раз вы, наверное, притащите целое древо?
Он обошёл двор трижды, потом хлопнул себя по лбу и устало потер виски.
На каждом даре зеленели листья и вились мягкие лозы, а к ним были прикреплены таблички с именами, выведенными изящными виноградными завитками, и длинными фамилиями.
От одного взгляда на эти витиеватые буквы у Грэйта начинала болеть голова, а уж когда имя тянулось по всей лозе, изгибаясь и петляя, — вдвойне.
Он даже смотреть на них не хотел, не говоря уже о том, чтобы разбираться, кто и из какого рода прислал подарок.
Оглянувшись, Грэйт заметил в ближайшей роще несколько любопытных голов. Между ветвей мелькали лица эльфов, птичьи глаза блестели от любопытства, а лисы, будто прячась, высовывали морды.
— Да бросьте, — мысленно вздохнул он, — по вашей суетливости сразу видно, что вы не настоящие звери. Хоть бы притворялись лучше, когда шпионите через своих звериных спутников…
Но ловить их смысла не было: стоило вытащить одного, как остальные тут же принялись бы уговаривать его принять дары.
Точно так же, как родственники больного, которым врач велит забрать конверт с деньгами, — они ведь не уйдут, а только настойчивее станут совать его обратно.
Правильнее всего — отдать конверт в кассу, записав на имя пациента, а потом пусть сам разбирается.
Так и теперь. Грэйт оглядел двор и позвал Юдиана:
— Собери всё это добро. Отправь в Академию магии — в склад материалов или в исследовательские группы, куда сочтёшь нужным. Главное, чтобы ни одна вещь не попала ко мне в карман.
— И передай всем: я подарков не принимаю. Кто хочет участвовать в экспериментах — будет выбран по научным критериям, а не по размеру подношений.
— Эй, неужели всё так строго?
— Ещё как. Или пусть забирают обратно — пока не поздно.
Он оставил Юдиана разбираться с этим ворохом, а тот, криво усмехнувшись, вызвал лозы, сплёл из них повозку и стал грузить дары. Потом позвал Аппу, чтобы тот впрягся.
Колёса получились не совсем круглыми, но благодаря наложенному заклинанию левитации повозка почти не касалась земли, и Аппа тянул её без труда.
Серебряный лунный олень шёл гордо впереди, а Хила, лениво держа зубами повод, шагала рядом — верёвка болталась свободно, и было ясно, что единорог не прилагает ни капли усилий.
Лозы, из которых Юдиан соткал повозку, тянулись вверх, обвивая груду даров, чтобы ничего не рассыпалось.
Если бы не ограничение высоты под кронами, он, пожалуй, навалил бы их вдвое больше — всё равно левитация держит, а лозы могли бы тянуть, словно воздушного змея.
Пришлось им с Аппой мотаться туда‑сюда, рейс за рейсом.
Когда грузы добрались до Академии, переполох среди эльфов был немалый. Грэйт же заперся у себя и не принимал никого, так что любопытные пошли окольными путями — к старейшинам, выспрашивать новости.
Выяснили лишь два факта.
Первое: Грэйт твёрдо заявил, что подарков не берёт, а выбор участников исследований не зависит от подношений; кто ослушается — будет исключён.
Второе: он сообщил, что первые опыты проведут на животных. Чем меньше размер — тем лучше: меньше расход. Вода из Источника Вечности стоит дорого, экономить надо.
— Может, попробуем включить в группу наших посланцев? — шептались эльфы, чьи дары отвергли. — Всё равно ведь не ждём, что они станут легендами. Если хоть один поднимется на ступень выше — уже выгода. Сколько ресурсов мы тратим на одно такое продвижение!
— Но если они продвинутся слишком далеко, сможем ли мы их удержать? Мы ведь сами не достигли полулегендарного уровня…
— Не бойся. Ласточки, крачки, даже серые гуси — мирные птицы. Пусть продвинутся, зато не клюнут нас в ответ.
Однако Грэйт временно прекратил приём даже птиц. Он сосредоточился на исследовании хромосом, чтобы понять, как помочь существам развиваться целенаправленно.
Низшие воины. Средние. Высшие.
Низшие чародеи. Средние. Высшие.
И легенды — с каждой из них Грэйт, не стесняясь, договаривался о пробе тканей, лишь бы получить образцы для анализа.
Жужжание стояло непрерывное: дубовый посох — или, вернее, дуб, выросший из него, — уже нёс не одно, а десятки плодов.
Крона заслонила половину лаборатории, корни, извиваясь, выползали за пределы двора. Эльфы‑помощники таскали удобрения всё чаще: сперва раз в десять дней, потом через пять, а вскоре и каждые три.
— Хозяин, я умираю! — вопил посох. — Я сейчас сдохну от усталости!
— Работай быстрее — и не умрёшь, — буркнул Грэйт, не отрываясь от записей. Глаза у него налились кровью, от усталости всё плыло перед ними.
Он время от времени накладывал на себя исцеляющее заклинание, но оно не помогало от сухости глаз.
— Я больше не могу! — дубовый посох дрожал, и по его стволу проявился узор из чёрно‑белых змей. Одна из них выросла, превратившись в гигантского питона, обвила крону и высунула голову наружу.
— Маленькая змея тоже работает без сна! Мы оба на пределе! Хозяин, ты нас просто выжимаешь!
— Может, тебе самому продвинуться на ступень? — не поднимая головы, ответил Грэйт. Он сравнивал пятьдесят образцов — все из одного эльфийского рода, от низших воинов до легендарных.
Некоторая закономерность в распределении золотых точек действительно просматривалась: у легенд несколько совпадали с точками низших.
Но если сравнивать легенд между собой, закономерность исчезала — не лучше, чем угадывать по принципу «три коротких, один длинный».
— Мне нужно больше образцов… больше данных… — пробормотал он. — Дерево, раздели всех воинов и чародеев, посмотри, какие точки уникальны у первых, а какие — у вторых.
— Я продвинусь? А ты? — возмутился посох. — Пока ты стоишь на месте, как я могу?
Листья задрожали, четырнадцать толстых ветвей заходили ходуном, будто дерево собиралось показать «огненное колесо». Грэйт кашлянул и постучал по столу:
— У тебя ведь есть собственные хромосомы. Сосредоточься, собери природную силу вокруг и попробуй изменить хоть одну — вытянуть золотую точку.
— Не умею! — взвыл посох. — Или пусть змея попробует!
— Не глупи. У змеи нет тела, откуда у неё возьмутся хромосомы?
Грэйт не отвлекался. Пятидесяти образцов мало. Ста — тоже. Нужно больше.
Преподаватели, исследователи, студенты Академии — все уже сдали пробы?
А стражи при дворе эльфийского короля? Воины, защитники Мирового Древа, дозорные у Великой Трещины, хранители узлов Миcт‑запоров, жители деревень — дети, взрослые, охотники, стражи…
— Всем собирать образцы! Быстро! Мне нужны данные! — приказал он и через башню магов отправил сообщение в Нивис:
— Есть ли у вас хромосомные сканы человеческих практиков? По уровням, по профессиям, по сверхъестественным точкам? Пришлите всё, что можете, мне срочно нужно!
— Э‑э, вообще‑то, у меня есть кое‑что готовое, — неожиданно появился архимаг Хайнс. — В Черновороньем болоте мы давно ведём подобные исследования. Данных много, правда, в основном по скелетам, зомби и прочей нежити. Если не брезгуешь — бери.
— Конечно беру! Давай сюда, всё до последней цифры! — Грэйт просиял. В такие минуты он мог жалеть только об одном — что данных всегда слишком мало, а не слишком много.
