Как бы ни бесновался золотой дракон Вальгис — рыча, фыркая и жалобно стеная;
как бы ни косился на Грэйта его шурин;
как бы ни переглядывались Сайрила и старейшина Баттиста —
Грэйт всё же добился своего.
Пять обычных ящериц, две ледяные, пара короткомордых крокодилов (впрочем, Грэйт подозревал, что этих притащили исключительно ради того, чтобы посмеяться над ним) и две псевдодраконьи особи разных видов.
Самая мелкая едва достигала длины его предплечья, а самые крупные — те самые две псевдодраконицы — превосходили даже олений облик Аппы.
— Господин, прикажите, что нам делать, — произнёс облачный великан Рум, держа вместе с напарником обеих псевдодраконов. Они обошли кругом, показали добычу и уже собирались унести. — Скажите, какую из них выбрать и что с ней делать. Мы всё подготовим, а вы потом приступите!
Грэйт только молча посмотрел на них.
Да что ж вы обо мне думаете?
Он ведь не какой‑нибудь подмастерье, а маг пятнадцатого уровня! С его постоянными заклинаниями и магическими артефактами эти две псевдодраконицы не могли причинить ему ни малейшего вреда.
Однако спорить он не стал.
Грэйт уселся в лаборатории, проверил микроскоп, разложил инструменты и спокойно велел:
— Принесите одну обычную ящерицу. Любую.
Он умертвил животное, сделал посмертное сканирование, затем сосредоточился и приступил к вскрытию: вскрыл череп, извлёк мозг, отделил височные кости.
Потом взял самую тонкую анатомическую лезвие и стал осторожно, почти ювелирно, снимать слой за слоем, пока не обнажил полукружные каналы, ампулы, преддверие и улитку — всю систему целиком.
Слава небесам, у ящериц она есть!
Бедняга ведь врач, а не биолог, и не был уверен, имеют ли нелюдские существа такую же систему слуха и равновесия. Даже у драконов он убедился в этом лишь после томографии. С ящерицами же просто угадал, решив, что родство видов достаточно близко.
— Ай! — ругнулся он, когда скальпель дрогнул.
Полукружные каналы оказались крошечными: у человека их диаметр меньше сантиметра, а у ящерицы, длиной с предплечье, и того меньше. Стоило руке дрогнуть — и лишний кусочек уже отрезан.
К счастью, ничего страшного.
Грэйт перевёл дыхание, отложил срезанный фрагмент, аккуратно очистил кость вокруг каналов, обнажая их очертания.
Затем последовательно выделил ампулу, преддверие, улитку. Наконец, повернул лезвие, мягко надавил и рассёк преддверие надвое:
Овальный мешочек… круглый мешочек… посмотрим, есть ли то, что мне нужно… отлично, есть!
Он облегчённо выдохнул, чувствуя, как спадает напряжение. С самого начала Грэйт подозревал у Вальгиса доброкачественное головокружение — смещение ушных камней. Симптомы, причины, даже травма уха всё указывало на это.
Оставалось лишь одно сомнение: а есть ли у драконов вообще ушные камни?
Если бы он ошибся и начал лечение, заставляя пациента вращать огромную голову, а у драконов таких структур вовсе нет — вышло бы нелепо и мучительно для больного.
Теперь, когда доказано, что у ящериц отолиты существуют, оставалось выяснить, могут ли они вызывать болезнь.
Это было просто. Грэйт взял живую ящерицу, закрепил её и призвал крошечную духовную змею:
— Вперёд! В ухо! — приказал он.
Призрачная змейка скользнула в наружный слуховой проход, прошла барабанную перепонку, проникла в преддверие.
— Видишь эти крошечные точки? Сбей их! Да, вот так! Теперь неси вверх… поворачивай…
Мельчайшие кристаллы карбоната кальция, прикреплённые к овальному мешочку, под его управлением сдвинулись и попали в полукружный канал.
Грэйт отозвал змею, снял заклинание фиксации и, подперев щёку, стал наблюдать.
— Хм, пошатывается… боится идти… ну же, лезь, лезь… упала! Только хвост не отбрасывай, бесполезно ведь!
По движениям было ясно: равновесие нарушено.
Чтобы подтвердить связь с болезнью, следовало провести проверку, описанную в учебниках его прежнего мира. Но там пациент сидит на кушетке, поворачивает голову на сорок пять градусов, ложится, свешивает её под углом двадцать градусов…
Он взял ящерицу, повертел в руках — та застыла, то ли от страха, то ли притворяясь мёртвой.
Грэйт осторожно повернул её голову влево, затем назад — и тут же остановился:
— Нет, так нельзя, шейные позвонки не выдержат. У ящериц шея не такая гибкая… Что же делать?
А ничего. Он не собирался губить даже ящерицу.
Пусть лучше сделает то, что безопасно: велел змейке вновь проникнуть в ухо и вернуть камешки на место.
Через минуту животное, пошатываясь, вдруг пришло в себя, огляделось и юркнуло в угол клетки, в деревянную трубку‑убежище.
Вывод: возвращение ушных камней на место действительно восстанавливает равновесие.
А вот с неподвижной шеей придётся искать другое подопытное.
Грэйт вышел из лаборатории, прошёл в зверинец, осмотрел всех — обычных и ледяных ящериц, крокодилов, псевдодраконов — и наконец распорядился:
— Рум!
— Здесь!
— Помоги‑ка, вытащи вот эту псевдодраконицу. Мне нужен эксперимент.
Шея псевдодракона оказалась гибкой, почти как у настоящего дракона, и идеально подошла для проверки.
В тот же вечер Грэйт стоял перед Вальгисом и старейшиной Баттистой, уверенный и спокойный:
— Я полагаю, причина головокружения Вальгиса в том, что в его ухе сместились камешки. Стоит вернуть их на место — и всё пройдёт.
— Что? Камни в ухе?! — взревел Вальгис. — Ты издеваешься? Я же не морская рыба!
Если бы не головокружение, он, пожалуй, подпрыгнул бы на несколько метров.
Грэйт метнул заклинание рука мага и хлопнул дракона по морде:
— Молчи! Никто не разрешал тебе говорить!
Морская рыба, говоришь… да ты скорее камбала с ушными булыжниками! — мысленно фыркнул он.
— Старейшина, — обратился Грэйт к Баттисте, — я провёл целую серию опытов и могу показать результаты. А потом — проверить Вальгиса.
Бедная ящерица снова пала жертвой науки.
Остальные — обычные, ледяные, крокодилы — по очереди подверглись вмешательству змейки и демонстрировали шаткую походку перед старейшиной.
Наконец настала очередь псевдодракона: его заставили пройти весь цикл — от «заражения» до исцеления.
Баттиста задумчиво погладил бороду. Мысли юного мага шли совсем иным путём, чем у него самого, но в них явно был смысл.
— Сколько у тебя уверенности? — спросил он.
— Немного, — признался Грэйт. — Строение драконов отличается от человеческого, и малейшая разница может изменить всё течение болезни.
— Ничего, попробуем, — решительно сказал старейшина. — Давай, проведи осмотр.
— Я?! — опешил Грэйт.
Он взглянул на себя, потом на громадного золотого дракона, что лежал перед ним, и, поколебавшись, создал несколько гигантских рук мага, примеряясь к размерам.
Выглядело это не слишком надёжно.
Пожалуй, придётся действовать самому… но как? Превратиться в великана, больше облачных титанов?
Он колебался, потом решился:
— Севилия, сестрица, будь добра, увеличься! Ещё немного!
Сереброволосая драконица подняла Вальгиса заклинанием левитации, чтобы тот не напрягался.
Рядом взметнулось древо‑гигант, ветви которого удержали его голову.
Грэйт выпустил четыре силовых ладони, прижал ими тело дракона и скомандовал:
— Следите за моими движениями! Когда я нажму вниз — вы ослабьте! Три, два, один!
Он завис в воздухе, выпустил два глаза тайны, направив их на глаза Вальгиса.
Когда тот наклонился, на световых экранах дрогнули волны.
— Вот это да, зрачки дрожат, будто землетрясение! — воскликнул Грэйт.
Увидев ожидаемую реакцию, он облегчённо кивнул Севилии.
Баттиста, паря рядом, тоже кивнул:
— Похоже, ты прав, малыш. Приступай к лечению.
Через полчаса золотой дракон вскочил, расправив крылья.
— Я не кружусь! Совсем не кружусь! Я здоров! Дорогой друг, как мне тебя отблагодарить?
Вот теперь интересно, как драконы рассчитывают оплату за лечение… — подумал Грэйт, но не успел спросить:
Баттиста рассмеялся:
— Молодец, малыш. Что скажешь — хочешь взглянуть на небо? На Остров Небесных Драконов?
