Грэйт погрузился в исследования так глубоко, что уже не мог вырваться из их водоворота.
Под микроскопом — оплодотворённая клетка. Лезвие будто рассекло её надвое… нет, не лезвие — сама клетка разделилась на две части. Одну половину он оставил под наблюдением, другую без сожаления отбросил.
— Количество сверхъестественных точек на хромосомах уменьшилось на один процент…
— Количество сверхъестественных точек не изменилось…
— Количество сверхъестественных точек…
Обычная человеческая зигота делится раз в пятнадцать–семнадцать часов; чтобы превратиться в морулу из двенадцати–шестнадцати бластомеров, ей требуется около трёх дней.
А вот яйцо короля магических жаб дробится куда быстрее — каждые час‑два.
Чтобы проследить каждое деление, приходилось неотрывно следить за этими крошечными созданиями, вовремя брать пробы, готовить препараты и тут же помещать их под электронный микроскоп.
Грэйт лишь наблюдал и анализировал, снова и снова, а подчинённые маги стонали от усталости.
Не важно, принадлежали ли они к школе некромантии или к школе превращений — все по двенадцать часов в день сидели, уткнувшись в окуляры, пока глаза не начинали двоиться, руки дрожали, а головы раскалывались от боли.
— Ах! Проколол!
— Снова проколол!
— Это невозможно… стоит чуть дрогнуть — и клетка лопается!
— Почему не разделяется… эта прозрачная оболочка будто из стали!
— Игла слишком толстая! Спросите у мастера‑превращенца, нельзя ли сделать тоньше… ещё тоньше!
— Голова раскалывается… почему так трудно разделять клетки силой духа?..
Грэйт оставался невозмутим. В микроманипуляциях главное — спокойствие и твёрдая рука. В прежней жизни, вспоминал он, даже обычные люди справлялись с этим; тем более должны справиться одарённые сверхъестественной силой.
Конечно, не каждый человек способен на подобное. Но тот, кто овладеет техникой стабильных микровпрысков, может без труда устроиться в центре вспомогательных репродуктивных технологий и получать приличное жалованье.
Однако эти маги — не простые смертные! Их сосредоточенность, вычислительная мощь и сила духа во много раз превосходят человеческие пределы. У них нет права на неудачу.
Да и физически каждый из них, даже будучи десятиуровневым магом, после закалки магией обладал не меньшей силой, чем воин третьего или четвёртого ранга. Мышцы, реакция, ловкость — всё давно вышло за рамки обычного. Что уж говорить о какой‑то микровпрыске!
Он ведь даже не заставлял их вручную очищать яйца!
Когда‑то учёный Тун Дичжоу¹ под микроскопом отделял оболочки лягушачьих икринок с поразительной точностью и устойчивостью. Его ученики продолжили дело, занявшись пересадкой ядер у рыб, и именно благодаря им появились многочисленные вкусные и устойчивые породы пресноводных рыб.
Китайцы обязаны этим поколениям биологов, начавшим с Туна Дичжоу, за изобилие дешёвой и вкусной рыбы.
Так что простое рассечение прозрачной оболочки и разделение клеток не казалось Грэйту непосильным делом.
А вот те, кто упрямо пытался делать всё силой духа, не прибегая к инструментам, вызывали у него лишь недоумение.
Маг‑превращенец Жанна Маккару устало закрыла глаза и потерла лоб. Нордмарк поручил десяти магам готовить образцы — по пять из школы некромантии и превращений. Из всех десяти именно она продвигалась медленнее всех.
Причина была проста: остальные пользовались иглами и зачарованными инструментами, а Жанна упорно настаивала — каждую клетку она должна разделить исключительно силой духа.
Под микроскопом она видела не только сами клетки, но и их внутренние структуры. Однако сформировать «руку мага» в иглу толщиной в десятую долю миллиметра и длиной пять сантиметров было невероятно трудно. Даже для мага четырнадцатого уровня задача казалась чрезмерной.
Она могла удерживать такую форму не дольше минуты. Если за это время не успевала разделить клетку, приходилось останавливаться, медитировать, восстанавливать силы и начинать заново.
Это было мучительно. Остальные за час обрабатывали по десять клеток, она — едва ли пять.
— Так не пойдёт, Жанна, — проворчал маг, который ежедневно относил образцы на верхний этаж. — Все уже закончили, ждём только тебя. Может, попробуешь по‑другому? Сделай как все, а потом уж экспериментируй сколько хочешь.
Жанна побледнела и покачала головой. Материала каждому выдали немного; если она перейдёт на иглу, оставшихся клеток не хватит для тренировок. Да и менять метод сейчас, когда другие уже набили руку, — значит только ухудшить результат.
— Давайте так, — тихо предложила она. — Я сама буду относить образцы. Вы просто собирайте то, что сделали остальные, а я всё доставлю вместе. Не задержу никого.
Коллега пожал плечами, довольный тем, что избавился от лишней обязанности, и больше не вмешивался.
Через несколько дней наставник заглянул в лабораторию, посмотрел на неё и покачал головой:
— Ты слишком себя изнуряешь. Возьми пример с других — пользуйся инструментом. Разве у нас их нет?
Жанна вновь отрицательно качнула головой. Пусть процент неудач велик, но она ясно ощущала: сила духа растёт.
Она стояла на четырнадцатом уровне почти десять лет, и вдруг — лёгкий сдвиг, едва заметный, но настоящий. Такой шанс нельзя упустить.
Говорили, что Нордмарк достиг нынешней высоты именно благодаря суровой самодисциплине в юности. На первых уровнях он проводил операции, создавая скальпели и щипцы из чистой духовной энергии — какое же это было напряжение для сознания!
— Учитель, я выдержу, — сказала она. — Не тревожьтесь, я не сорву сроки.
Семнадцатиуровневый архимаг вздохнул и, покачав головой, ушёл.
Жанна продолжала. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем.
И вот однажды в её сознании раздался гул, словно раскололась невидимая преграда. Потоки духовной силы рассыпались на осколки, каждый из которых отражал небо, будто разбитое зеркало, где каждая частичка сияла собственным светом.
— Сколько уже продвинулось в башне? — удивлённо спросил кто‑то. — Который это по счёту?
