Чёрный дракон Боэнхард не был без жены.
Но, как бы сказать… различие между драконом и драконом порой куда больше, чем между драконом и человеком.
Вот взять родителей Сайрилы — живут вместе уже несколько сотен лет, вырастили два выводка детей, и всё ещё держатся друг за друга: сражаются плечом к плечу, спят в одном логове, вместе тревожатся о будущем потомства. Среди золотых и серебряных драконов такие пары вовсе не редкость. Даже драконы из рода самоцветных, чьи отношения обычно прохладнее, после того как вырастят детей и разъедутся каждый к своей сокровищнице, всё равно время от времени встречаются — ну, чтобы «освежить чувства».
А вот у чёрных, красных и синих драконов всё иначе. Молодые и взрослые драконы нередко ищут общества старших — ради защиты, совета, возможности охотиться на границах их владений. Если случится беда, можно отступить и заявить: «Я под покровительством такого-то». Старшие же, особенно те, кто уже близок к легендарной ступени, редко выбирают себе ровесников — им милее юные, полные сил и красоты спутницы. Оттого брачные узы у них непрочны: молодые самки охотно разделяют с ними радости, но не спешат рожать. А когда зрелый самец всё же решает обзавестись потомством, ему приходится искать иные пути…
Эти драконьи сплетни Грэйт слышал не раз — от шурина Васки, от самих драконов, приходивших просить о «модификациях», от тех, кто служил связными при башне магов. Но, как водится, в одно ухо влетало, из другого вылетало. Кто с кем — он давно путался, а уж лица и вовсе не запоминал.
Потому, когда Боэнхард явился к нему, ведя за собой женщину с длинными волнистыми чёрными волосами, стройную, но с заметными синяками на лице, и заявил, что это — та самая самка, что согласилась родить ему ребёнка, Грэйт насторожился.
— Эй, если уж видимые места так побиты, то что же с теми, что под одеждой? — подумал он. — Нет ли там ушибов, переломов, чего похуже? Боэнхард, я знаю, ты дракон зрелый, почти легендарный, силён и вспыльчив. Неужели ты просто избил её, заставив согласиться?
Он нахмурился. Вспомнил о несуществующих в этом мире «обязательных медицинских отчётах» и махнул рукой: нет тут таких законов, да и дама, похоже, совершеннолетняя.
Грэйт огляделся. Старейшина Батиста, пришедший поглазеть на эксперимент, стоял невозмутимо — словно всё происходящее было в порядке вещей. Старшая сестра Филби нахмурилась, но отступила в тень, явно не собираясь вмешиваться, если пострадавшая сама не попросит помощи. Старейшина Нокс из жрецов Природы смотрел в пустоту, будто ничего не замечал — да и сил у него было маловато, чтобы вмешиваться. Учителя с наставницей уехали в Небесный город драконов…
Никто не поддержит, пожаловаться некому. Пришлось Грэйту оставить Боэнхарда за дверью и пригласить женщину в комнату для беседы. Он выдвинул заранее приготовленный лист согласия и мягко произнёс:
— Прежде всего, госпожа Боджина, уточним: вы добровольно участвуете в проекте башни магов и согласны попытаться выносить ребёнка для господина Боэнхарда, верно?
— Да.
— Вы ясно понимаете, что зачатие произойдёт при помощи магии, а не естественным путём?
— Да-да, я в курсе!
Самка-дракон уже начинала раздражаться. Грэйт сдержанно продолжил:
— Вы также осознаёте, что магическое зачатие может не удаться и, возможно, придётся повторять процедуру?
— Знаю!
— И что оно может причинить боль или вред вашему телу, хотя мы сделаем всё, чтобы исцелить возможные повреждения?
— Всё знаю! — вскрикнула она. — Давайте уже быстрее!
Боджина схватила лист, пробежала глазами, и, не читая толком, коснулась бумаги пальцем с тёмно‑алым лаком. На поверхности вспыхнул знак — магическая печать в форме цветка шиповника.
— Прочла, поняла, согласна! — бросила она и уже поднялась.
Грэйт перехватил её руку, прижал ладонь к листу и, наклонившись, заглянул в глаза:
— Госпожа Боджина, последнее подтверждение. Вы действуете по собственной воле, без принуждения, и добровольно соглашаетесь участвовать в проекте башни магов, чтобы родить ребёнка для господина Боэнхарда?
Раздражение на лице самки исчезло. Она внимательно посмотрела на Грэйта — в его искренние глаза, в молодое, живое лицо — потом перевела взгляд на Сайрилу, стоявшую рядом с тревогой в глазах. Помолчала и вдруг улыбнулась:
— Вы чего боитесь? Я и правда согласна. А эти синяки… — она коснулась щеки и тихо втянула воздух, — мы просто торговались. Он хотел ребёнка — я потребовала достойную плату. Меньше — не согласилась бы. Вот и подрались пару раз. Не думайте, что я пострадала — ему досталось не меньше!
Что ж… если вы «обменялись мнениями» столь откровенно, спорить бессмысленно.
Грэйт проглотил все возражения. У каждого народа свои обычаи, и человеку не стоит вмешиваться. Он проводил Боджину обратно, затем дал Боэнхарду подписать аналогичный документ и приступил к делу.
Осмотр. Проверка жизненной энергии. Забор материала. Отбор самых живучих клеток.
И, наконец, — великий ритуал плодородия.
Из рук Грэйта беззвучно вспыхнуло мягкое зелёное сияние. Оно окутало выбранные частицы, направило их в тело самки, заставляя соединиться с яйцеклеткой и укрепляя зародыш.
— Фух… готово, — вздохнул он, отряхивая ладони. — Оплодотворение завершено. Теперь остаётся ждать, сможет ли зародыш делиться и развиваться. Если всё пойдёт хорошо — прекрасно, если нет — подумаем, что делать дальше.
Боэнхард недоверчиво уставился на мага. Вот и всё? Так просто? Мгновение света — и конец? Он ничего не почувствовал!
Он-то думал, что ритуал займёт часы, что магический круг вспыхнет пламенем, ведь заставить дракона зачать — дело не из лёгких. С первой, второй, третьей женой он провёл долгие годы, прежде чем появились яйца… А этот юнец взмахнул рукой — и готово?
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он у Боджины.
Боэнхард втянул воздух, пытаясь уловить перемену в её запахе, но ничего не изменилось — ни тепла, ни холода. Он наложил заклинание, чтобы увидеть магическое свечение — всё то же, без новых искр. Попытался ощутить её жизненную силу — и понял, что это не его дар.
Боджина задумалась, потом покачала головой:
— Моя сила сосредоточилась в месте, где должен зародиться ребёнок, но пока я не чувствую, чтобы она поглощалась. Может, зародыш ещё слишком мал?
Наверное, так и есть: одно крошечное яйцо не может сразу впитать много энергии — пусть сперва разделится десятки раз.
Старейшина Батиста подошёл, закрыл глаза, провёл по ней волной духовной силы и после короткой паузы сказал:
— Есть нечто новое, едва ощутимое — полагаю, это и есть оплодотворённая клетка. Но удержится ли она — пока не ясно. Проверим через неделю, дней через семь-восемь.
— Не меньше семи, — подтвердил старейшина Нокс, тоже коснувшись её сознанием. — Я ощущаю слабейший росток жизни. Обычно соединение нового существа с матерью происходит через пять–восемь дней. Госпожа, подождите здесь около десяти — и всё станет ясно.
— Что? Ещё десять дней? — воскликнул Боэнхард.
Десять дней — не так уж много, но и не мало. И когда срок миновал, все — и серебряный старейшина, и жрецы Природы, и эльфийские друиды — подтвердили одно:
самка чёрного дракона Боджина — беременна.
— Да ты и вправду это сделал! — Боэнхард, заложив руки за спину, обошёл Грэйта по кругу — сначала по солнцу, потом против, потом снова по солнцу. — Эй, маг Нордмарк, у тебя высокая успешность? Если да — я сейчас же приведу целую компанию друзей!
