Грэйт и впрямь ничего не утаил от великого герцога.
Он изложил всё — от состава крови до строения сосудов: кровь, сыворотка, эритроциты, лейкоциты, тромбоциты, вязкость, артерии, вены, капилляры, давление — систолическое, диастолическое…
Если бы это были лишь слова, то получились бы две главы из трактата по физиологии, посвящённые кровообращению.
Но Грэйт не ограничился теорией: он добавил микроскопические изображения, лабораторные методики, схемы опытов, пошаговые описания — и всё это превратилось в устрашающе толстый том.
Чтобы великий герцог постиг природу крови как следует, Грэйт включил даже старые записи собственных экспериментов. Вышла целая гора материалов — огромная, почти непосильная.
Можно было не сомневаться: даже если герцог будет читать без сна и отдыха, ему не хватит ни десяти, ни пятнадцати дней, чтобы осилить всё. А если он решит повторить опыты сам — три месяца? Полгода?
Книгу можно листать где угодно, но опыты требуют оборудования. А у герцога его не было. Приходилось искать другие лаборатории, просить в долг или обращаться к алхимикам, чтобы те изготовили нужные приборы вручную.
Нужны были и материалы — прежде всего свежая кровь, особенно человеческая. Для рассечения сосудов годилась кровь кролика, но измерить давление или определить группу можно было лишь с участием живого человека.
Кто же станет давать кровь просто так, если только не из дружбы? Насильно брать нельзя, магией принуждать — тоже. Оставалось одно — сотрудничать с магами, помогая им в их опытах.
Он помогал то накладывать заклинание растворения крови, то освещать образцы искусственным лунным светом, то сам надрезал кожу, проверяя, как быстро заживает рана под этим сиянием.
За такие опыты начислялись исследовательские баллы, и, благодаря высокому положению герцога и уникальности его экспериментов, баллы эти были весьма щедры.
А с баллами появлялись и материалы, и инструменты. Даже редчайший прибор — электронный микроскоп — можно было взять на время, чтобы рассмотреть собственную кровь.
— Ах… — великий герцог Реймел присел перед микроскопом, глядя на светящийся экран, проецируемый башенным духом, и, кажется, был близок к восторженному исступлению. — Так вот каковы мои кровяные клетки… Под обычным микроскопом всё выглядело одинаково, а под этим — разница колоссальная…
Он поднял руку, разглядывая посиневшие ногти.
— Насыщение кислородом… У меня оно едва достигает десяти процентов! Но стоит начать движение — и показатель резко растёт… Так вот чем нежить отличается от живых: моё тело не нуждается в тех же источниках жизненной силы, что у людей…
— А… кровь сворачивается слишком быстро, куда быстрее, чем у живых… хотя… нет, это не совсем свёртывание… Это и есть истинная кровь вампиров?
— Сгусток… вот он, тромб… сначала образует сеть, потом заполняется изнутри и вытягивается в длинную нить… Если разрушить её, то, пожалуй, нужно…
— Эй, ты там, внутри! — снаружи, у двери микроскопической комнаты, кто‑то раздражённо забарабанил кулаком. — Выходи! Твоё время закончилось!
Реймел замер.
Великий герцог крови, полшага до легенды, в своём владении уступающий лишь принцам; во всём Чёрном Лесу лишь десяток‑другой существ стояли выше него по рангу.
И вот теперь — «Эй, ты там, кто‑то»?
Да я мог бы одним всплеском ауры снести тебя вместе с дверью!
Но — не мог.
Пришлось покорно собрать вещи и выйти.
Едва он переступил порог, как мимо, едва не задев плечом, пронёсся маг, явно ускорив себя заклинанием. Через мгновение из комнаты донёсся отчаянный вопль:
— Эй, ты! Стой! Как ты готовил срезы?! Объектив разъело!
Герцог вздрогнул.
Бежать!
Странное дело: чем глубже он погружался в исследования, тем сильнее становилось его владение собственной силой. Заклинание, растворяющее тромбы, теперь исходило из его рук мягко и послушно, словно живая ткань.
— Твоя магическая волна опять изменилась! Опять! — воскликнул маг‑аналитик из школы чародейства, измерявший колебания. — Частота и пиковые значения сдвинулись более чем на десять процентов! Наш прежний модельный расчёт теперь бесполезен!
Он почти умолял:
— Владыка герцог, ради всех богов, нельзя ли остановиться на одном варианте? Мы уже месяц перерабатываем, пытаясь вывести формулу по обратным колебаниям!
Теперь всё придётся начинать заново. С нуля. Хоть плачь.
— Почему нельзя менять? — ещё не успел ответить герцог, как из‑за спины выступил некромант, сверкая глазами. — Радиус действия заклинания сократился вдвое, а расход силы — в десять раз! Ты понимаешь, что это значит?
Конечно, понимали.
Это означало повышение точности, снижение порога применения, а возможно, и то, что заклинание пятого круга стало заклинанием четвёртого, а то и третьего.
Разве не стоит ради такого прорыва переписать все расчёты заново?
— Но… но ведь… — попытался возразить чародей.
— Постойте, — Реймел вдруг замер, словно что‑то уловил, и тихо произнёс: — Кажется, у меня появилась новая мысль…
Он повернулся, шагнул к внутренней комнате. На кончиках его пальцев вспыхнула алая искра. Туман закружился вокруг, меняя оттенки — от бледно‑розового к алому, от алого к тёмно‑бордовому, и вновь обратно, бесконечным кругом.
— Кровь… свёртывание… тромб… растворение… Моя истинная кровь, когда закипает, должна выглядеть совсем иначе…
Он шёл, пошатываясь, и вокруг него поднимался густой кровавый пар.
Следуя инстинкту, герцог ворвался в лабораторию школы пластической магии — прямо в комнату, где настраивали «фильтрованный лунный свет».
— Быстрее! Увеличьте подачу энергии! Ещё!
Маги переглянулись.
…Не может быть. Этот вампир тоже собирается перейти на новый уровень?
— Срочно позовите легендарную Филби! Пусть держит защиту!
— А где легендарный Лангэр? Может, и его вернуть?
— И Нордмарк‑мага предупредите, пусть пока отойдёт подальше!
— Что делать нам? Отступаем? Куда отступаем?!
