Гао Дачжуан не стал гнаться. Он развернул промасленную бумагу и увидел внутри крошечный пучок полевых цветов. От ярости его всего затрясло.
Тем временем трое уже успели вернуться в свои покои. Лишь тогда Суй Юньчжу, переведя дух, спросил:
— Что ты ему дала?
— Горсть белых цветков, — ответила Ань Цзю и подумала, что, если бы знала заранее, сорвала бы лучше дикие овощи. Хоть какая‑никакая еда.
— Белые? Да кто ж дарит белые цветы! Ты, верно, нарочно хотела его довести! — Суй Юньчжу тяжело вздохнул.
Ань Цзю не сочла себя виноватой. Ей просто те цветы показались красивыми, вот она и сорвала их. Рядом росли и жёлтые, и алые, но до них руки не дошли.
Из троих лишь Ли Цинчжи проявил совесть. Он нахмурился и тревожно спросил:
— А вдруг господин и вправду останется голодным? Во дворце ведь есть императорская кухня, хоть что‑то да можно раздобыть, правда?
Суй Юньчжу покачал головой:
— В каждом дворцовом дворе стоят тайные стражи, у кухни тоже людей хватает. К тому же, ты разве до сих пор не понял, какой у господина нрав?
Ли Цинчжи распахнул глаза. На его лице ясно читалось: «совсем не понял».
— Господин иной раз поступает неожиданно, но всегда в меру, — продолжил Суй Юньчжу. — Он никогда не оставляет повода ухватить себя за слабое место. Теперь, когда государь велел ему притвориться евнухом, он, по‑моему, не станет тайком покидать дворец Гу-е.
Ань Цзю, лишённая чётких представлений о добре и зле, после этих слов ощутила лёгкое раскаяние. Для таких, как они, день без пищи — пустяк, и три, и пять дней можно прожить, не утратив сил. Но ведь она обещала принести еду и не сдержала слова — в этом вина была её.
Однако сделанного не воротишь. После короткого момента самоукорения Ань Цзю быстро успокоилась. Она почувствовала, что в соседнем дворе кто‑то вернулся.
Постояв немного, Ань Цзю решительно повернулась и вышла из своего двора. Ли Цинчжи и Суй Юньчжу обменялись взглядами и разошлись по комнатам.
Хотя Ань Цзю ещё не была готова встретиться с Мэй Яньжань, но люди из Войска Повелителей Журавлей редко показывались на виду и теперь, когда случай представился, следовало воспользоваться им.
Приняв решение, она без промедления подошла к воротам и тихо постучала.
Внутри было тихо. Тогда Ань Цзю толкнула дверь и вошла. Не желая вызывать тревогу, она сразу назвала себя и цель визита:
— Четырнадцатая Мэй из Драконьей стражи. Пришла разыскать родню из клана Мэй.
Не успела она договорить, как из одной из комнат вышла тонкая тень.
— Кто ты? — голос женщины дрожал, в нём звучало неверие.
Ань Цзю помедлила и тихо произнесла:
— Мама.
Стоило ей вымолвить это слово, как Мэй Яньжань оказалась рядом. Она сняла вуаль, открыв худое, осунувшееся лицо.
