Раз он подыгрывает, тем лучше. Ань Цзю не была наивной, и она прекрасно понимала, что Чжу Пяньсянь любит наживаться на чужой доверчивости. Всё, что та «продала» ей, вряд ли стоило и трети названной суммы. Ань Цзю не любила торговаться, но возможность отыграться упускать не собиралась.
— Может, поужинаем вместе как-нибудь? — предложила она.
— Ужин? — Шэн Чанъин, склонившись над бумагой, чертил что-то тушью. Прядь волос скользнула по плечу, его глаза чуть прищурились. — Хорошо.
Ань Цзю уловила за окном тихий скрежет. Чжу Пяньсянь, должно быть, царапала стену. Она с нарочитой невинностью добавила:
— Только мы двое. Хоть бы сегодня?
— На улице Паньлоу есть место, где жарят отличного гуся, — спокойно ответил он.
Чжу Пяньсянь не выдержала и вошла, улыбаясь безупречно:
— Что это вы про жареного гуся говорите?
— Ничего особенного, — поспешила ответить Ань Цзю, опередив Шэн Чанъина.
Чжу Пяньсянь взглянула на него с укором:
— А я вот как раз сегодня захотела гуся с улицы Паньлоу.
Шэн Чанъин, который еще минуту назад мог позволить себе шутку, теперь растерялся и поспешно сказал:
— Тогда я сам схожу и куплю. Если устанешь, подожди дома.
Ань Цзю закатила глаза. То ли он и вправду таков, то ли притворяется!
— Я тоже давно не выходила, пойду с вами, — не уступала Чжу Пяньсянь.
Шэн Чанъин охотно согласился.
— Закончил рисовать? — спросила Ань Цзю, которой надоело наблюдать их игру. Она хотела подразнить Чжу Пяньсянь, а в итоге сама стала лишней. Похоже, Шэн Чанъин с самого начала это задумал.
Волки в сговоре, змея с мышью — одно и то же!
— Готово, — сказал он и протянул ей рисунок.
Чжу Пяньсянь потянулась посмотреть:
— Что там?
Ань Цзю сложила лист пополам и, повернувшись к Шэн Чанъину, произнесла:
— Спасибо. Снова в долгу перед тобой.
— Пустяки, — ответил он.
Она спрятала свиток за пазуху и вышла.
Пройдя несколько шагов, Ань Цзю вспомнила, как при её уходе лицо Чжу Пяньсянь сменило выражение раз за разом. Улыбнувшись, она задержала дыхание, бесшумно вернулась и взобралась на балку под потолком.
Внизу Чжу Пяньсянь, закрыв лицо платком, всхлипывала:
— Ты, значит, разлюбил меня?
— Нет, нет, — Шэн Чанъин вытер ей слёзы. — У меня и в мыслях не было. Раз уж судьба подарила мне тебя, Пяньсянь, я не предам.
Щёки её порозовели.
— Кто сказал, что я собираюсь за тебя замуж?
— Пяньсянь… — он взял её за руку и вздохнул. — Если не выйдешь за меня, я, пожалуй, так и останусь один.
— Глупости, — она приложила ладонь к его губам.
Ань Цзю скривилась. Приторно до тошноты.
Неужели людям действительно нравится это бесконечное «дразнить, мириться»? Разве нельзя просто жить спокойно, без этих сцен?
Хотя… теперь она видела, что если раньше Чжу Пяньсянь вела игру, то теперь между ними установилось равновесие.
Может, и ей стоит как-нибудь подшутить над Чу Динцзяном?
Мысль кольнула сердце. Уже третий раз за день она вспоминает о нём!
Осознав это, Ань Цзю потеряла всякий интерес к чужим нежностям. Она спрыгнула с балки и вернулась в свою комнату готовиться к ночи.
Ань Цзю надела облегающую одежду, закрепила оружие и лекарства, обернула за спиной Лук Подчиняющий Дракона грубой тканью и закинула за спину. Всё было готово.
После ужина она коротко уведомила Мо Сыгуя и вместе с ним покинула остров на лодке.
Возвращаясь к прежнему ремеслу, Ань Цзю чувствовала себя иначе, чем прежде. В душе поселились новые привязанности, новые сомнения. Для убийцы это, пожалуй, помеха. Но ей казалось, что сердце её никогда ещё не было таким лёгким.
