Шэн Чанъин зажёг лампу и, почти не раздумывая, ответил:
— Не знаю, владеет ли нынешний государь этим искусством, но при Тайцзуне была одна наложница из Мяоцзяна1. Говорили, дочь вождя племени Цзюй, потомков самого Чиюя. Несмотря на смену династий, это племя сохраняло свой первозданный облик. Они владели шаманскими искусствами, и у каждого вождя был свой великий шаман, который помогал охранять племя. С тех времён гу и шаманизм неразделимы. Та наложница, Мяо-фэй, наверняка знала тайны гу.
— Прошло столько лет, — заметил Мо Сыгуй, — даже если она оставила множество ядов, всё давно должно было исчезнуть. Но, возможно, Тайцзун сам овладел этим искусством и передал знание потомкам.
Шэн Чанъин покачал головой.
— Неизвестно, владел ли Тайцзун шаманством и гу, но Чжэньцзун (сын Тайцзуна) был сыном той самой Мяо-фэй. Так что его знание гу неудивительно.
— Подожди, — удивился Мо Сыгуй. — Разве Чжэньцзун не был рождён Ли-фужэнь?
— Та Мяо-фэй и есть Ли-фужэнь, — спокойно ответил Шэн Чанъин.
— Вот как! — выдохнул Мо Сыгуй.
Во всей Великой Сун считали, что Ли-фужэнь — ханка и знатная, а выходит, Тайцзун обманул всех. История оказалась куда запутаннее, чем они думали. Но вдаваться в подробности они не стали, нужное уже было ясно.
— Тогда я сама проникну во дворец и найду исходный гу, — решительно сказала Ань Цзю.
Мо Сыгуй бросил на неё пронзительный взгляд и долго молчал.
— У тебя есть возражения? — спросила она.
— В прошлый раз, когда ты добывала гу для своей тёти, едва не погибла. И теперь снова хочешь рискнуть? — тихо произнёс он. — Ты уже почти расплатилась.
Когда-то, только познакомившись с ней, Мо Сыгуй считал Ань Цзю холодной убийцей. Но со временем он понял, что под этой маской скрывается упрямая, порой безрассудная, но искренняя душа. В ней жила горячая кровь, верность и доброта.
Ань Цзю никогда не думала о долгах. Она просто не могла стоять в стороне, когда решалась чья-то жизнь. Если сделал всё, что мог, тогда не будет съеден сожалениями.
— Если ты не уверен, я пойду с тобой, — твёрдо сказала она.
Мо Сыгуй прищурился, и в его уставших глазах мелькнула улыбка.
— А если однажды в беду попаду я, ты тоже так поможешь мне?
— Тогда я помочь не смогу, — отозвалась Ань Цзю, глядя на его тёмные круги под глазами. — Твои две проблемы безысходны: либо Лоу Минъюэ умрёт, либо ты сам умрёшь от тяжёлой бессонницы.
Она, конечно, помогла бы, случись с ним беда, но Лоу Минъюэ, вся поглощённая местью, напоминала ей саму себя в прошлом, только теперь с холодным и ясным умом. Ань Цзю не хотела снова тратить силы на того, кто добровольно идёт в бездну.
— Божественный врач и впрямь выглядит неважно, — заметил Мо Сыгуй, глядя на себя в зеркало. Он словно увидел своё отражение в Шэн Чанъине, такого же усталого и подавленного.
— Угу, — буркнул он, чувствуя, что дым из трубки, который он курил почти всю ночь, наконец-то подействовал. Он зевнул и пробормотал: — Пойду спать.
Ань Цзю вышла вместе с ним.
Они шли по галерее молча. У перекрёстка Мо Сыгуй вдруг сказал:
— Не нужно искать исходный гу.
Ань Цзю остановилась.
— Почему?
Он зевнул, лениво махнув рукой.
— Потому что я всё равно сниму этот яд.
В его рассеянности чувствовалась не решимость, а уверенность в победе.
Ань Цзю верила ему, но всё же уточнила:
— Ты ведь не ради опыта это делаешь?
— За кого ты меня принимаешь? — раздражённо бросил Мо Сыгуй. — Я тоже знаю, что такое благодарность! Мэй Цзю когда-то погибла из-за меня. Раз уж Небеса дали шанс вернуть долг, неужели я стану играть с её жизнью?
— Я не сомневаюсь, — ответила Ань Цзю. — Но если по твоей логике, ты уже спас её мать, значит, долг давно уплачен.
Это были почти те же слова, что он недавно сказал ей.
Мо Сыгуй на миг опешил, потом фыркнул:
— Я купил одну, получил вторую бесплатно, не твоё дело!
И, не оглядываясь, он пошёл вперёд, оставив Ань Цзю с лёгкой улыбкой на губах.
- Мяоцзян (苗疆, Miáo Jiāng) — это обобщённое название районов компактного проживания народа мяо в провинциях Хунань и Гуйчжоу в эпоху Мин и Цин. ↩︎
