— Раз уж ты пришёл ко мне, значит, дело точно неладное, — сказал Мо Сыгуй, но всё же обернулся. — Говори.
— Туман над островом редеет. Слабость Цветка грёз уже нельзя компенсировать? — Чу Динцзян всё яснее понимал, что оставить Вэй Юйчжи было ошибкой. Пусть тот и способен изменить ход войны с Ляо, но тревога за Ань Цзю не покидала его ни на миг.
Мо Сыгуй спустился по ступеням, поднял с земли курительную трубку и направился к беседке.
— Что, Цветок грёз умирает?
— Нет, жить будет. Но если сейчас нападут, яд почти не подействует, — ответил Чу Динцзян, следуя за ним.
По углам беседки висели фонари. Сквозь листву вечнозелёных деревьев на землю ложились пятна света, и ветер, колыхая их, делал всё вокруг зыбким, словно во сне.
Мо Сыгуй опустился в качающееся кресло, тщательно протирая трубку платком.
— Кажется, ты всегда приходишь просить меня о чём-то.
— Не просить, — возразил Чу Динцзян, садясь на каменную скамью. — Ты тоже втянут в водоворот, поднятый Гу Цзинхуном. Думаешь, сможешь остаться в стороне?
Мо Сыгуй продолжал полировать трубку. Губы пересохли, и ему нестерпимо захотелось вдохнуть лекарственный дым. Он усмехнулся про себя: любое снадобье — яд в трёх долях. Похоже, он уже пристрастился к этому дыму, и теперь его привычка мало чем отличалась от курения фуронговой пасты.
Чу Динцзян заметил, как изменилось его лицо, как рука, державшая трубку, ослабла, потом вновь напряглась. Он догадался о его мыслях, налил холодной воды и подвинул чашу к нему.
Мо Сыгуй прищурился, взял чашу и с ленивой усмешкой спросил:
— Ты не собираешься меня отравить?
— Думаешь, мне для этого нужен яд? — спокойно ответил Чу Динцзян.
Если бы он хотел убить, хватило бы одного взмаха клинка, куда быстрее, чем возиться с ядом.
Мо Сыгуй пригубил воду. Лёд обжёг рот, он поморщился, но вскоре привык к холоду.
— Когда речь заходит о Гу Цзинхуне, мне всё кажется сном, — тихо произнёс он.
Тот человек явился и исчез, оставив лишь отблеск, как вспышку молнии. Настоящий миг, и уже тень.
— Цветок грёз и так цветёт круглый год, это предел. У меня нет способности их изменить, я лекарь, а не садовник, — Мо Сыгуй пил воду маленькими глотками, и холод постепенно стал приятен. — Усилить защиту можно только иначе. Я посадил вокруг Цветка грёз кольцо орхидей, питающихся кровью. Они расцветают зимой, но растут медленно, половина из них ещё только ростки.
Чу Динцзян опустил взгляд на трубку в его руке.
— Можно ли использовать дым, похожий на тот, что исходит от Цветка грёз?
— Составить смесь несложно, но обычный дым не задерживается у цветов, как тот. Он быстро рассеется, — ответил Мо Сыгуй.
— Знаю. Иначе не стал бы спрашивать, — в голосе Чу Динцзяна прозвучала усталость и скрытое раздражение: — Если бы не крайняя нужда, я бы к тебе не пришёл.
Мо Сыгуй, откинувшись на спинку кресла, лениво покачивался и, услышав это, усмехнулся:
— Благодарю за столь высокое мнение. Но не кажется ли тебе, что ты слишком тревожишься? Твоя госпожа уже хорошо, если не убивает и не затыкает свидетелям рты.
— Я подозреваю, что Вэй Юйчжи где-то рядом, — сказал Чу Динцзян. — Нужно восполнить брешь в защите. Ты называй, какие травы тебе нужны…
— Правда? — глаза Мо Сыгуя вспыхнули, он перебил его.
— Я рассмотрю по ситуации, — сухо добавил Чу Динцзян.
Если Мо Сыгуй не воспользуется случаем, он будет не Мо Сыгуй. Чу Динцзян, хоть и беспокоится о Ань Цзю, не дурак: он может отличить, какие травы нужны, а какие нет, и не позволит себя резать.
— Согласен, — Мо Сыгуй понял, что тот даёт поблажку, умышленно оставляя ему немного выгоды, и с удовольствием принял подарок судьбы.
Он прекрасно понимал, что Чу Динцзян идёт на уступку лишь ради Ань Цзю. Без этого он бы ни за что не пошёл на убыток.
— Ты тоже не из лёгких, — усмехнулся Мо Сыгуй, довольный своей удачей. — Я уже сделал доброе дело.
Чу Динцзян не ответил и поднялся.
