Когда размышляешь не один, мысли становятся шире, поэтому Мо Сыгуй рассказал Чу Динцзяну всё, что пришло ему в голову за день, надеясь, что тот подаст ему новую идею. Если бы это случилось, Мо Сыгуй, пожалуй, даже смог бы не держать зла.
Чу Динцзян, выслушав, выбрал из сказанного один вопрос.
— Раз ты считаешь, что духовная сила, заключённая в крови, уже не подчиняется Вэй Юйчжи, почему между ними всё ещё есть связь?
— Это… — Мо Сыгуй задумался, потом ответил: — Возможно, я и правда поспешил с выводами. Но ведь нельзя исключать и другие возможности. Я думаю, память живёт не только в голове, всё тело хранит следы прожитого. Даже кровь, что течёт из сердца, должна помнить.
Слова звучали чересчур туманно, и Мо Сыгуй не ожидал, что кто-то воспримет их всерьёз. Но Чу Динцзян только кивнул.
— Может быть.
После всего, что он пережил, он верил в подобные вещи даже больше, чем Мо Сыгуй.
— А-Цзю сблизилась с другим, и тебе стало не по себе? — Мо Сыгуй хотел поддеть его, но, произнеся это, вдруг ощутил странное родство боли.
Чу Динцзян, заложив руки за спину, долго смотрел на воробьёв, скачущих по снегу за окном, и только потом произнёс.
— Человеческое сердце самое непредсказуемое.
— Неужели ты не доверяешь А-Цзю? — Мо Сыгуй прищурился.
— Доверяю, — спокойно ответил Чу Динцзян.
Он верил в её чистоту, но знал, что чувства — вещь изменчивая. Любовь нельзя приказом удержать. Он уже понял, что если хочешь прожить с человеком жизнь, нужно идти до конца и не искать лёгких путей.
— Тоска, — тихо сказал Мо Сыгуй.
Без любви жизнь казалась ему полной надежд, но стоило вспомнить об этом, и он будто падал в бездонную пропасть. Отпустить не может, удержать не в силах.
Тоска, что сводит с ума!
Он достал из-за пояса кисет, набил трубку лекарственным дымом и закурил. Вскоре комната наполнилась мягким туманом.
Когда Мо Сыгуй выкурил «Божественное наслаждение», тело и разум немного отпустило. Он вернулся в комнату и уснул, как был.
Проснувшись, снова с головой ушёл в изучение лекарственных рецептов.
Жить в особняке Хуа имело свои преимущества. Что бы ни понадобилось, Хуа Жунтянь всегда доставал нужное. Мо Сыгуй был доволен его расторопностью, поэтому, когда Чу Динцзян заговорил о том, чтобы уехать, Мо Сыгуй первым выступил против.
Ань Цзю за этот месяц почти полностью восстановилась. Она ела, спала, крепла, только духовная сила возвращалась медленно. Её запланированное пересоздание тела пришлось отложить, и Мо Сыгуй теперь все силы отдавал исследованию связи между ней и Вэй Юйчжи.
— Когда в прошлый раз Сяо Вэй-Вэй потерял сознание, что ты почувствовала? — спросил он.
Ань Цзю нахмурилась. Этот вопрос он задавал уже больше месяца, и за это время обращение к Вэй Юйчжи менялось: сначала «господин Вэй», потом «Вэй Юйчжи», затем «Сяо Вэй», а теперь — «Сяо Вэй-Вэй». Это значило, что Мо Сыгуй стал относиться к нему особенно. Кроме Лоу Минъюэ, она впервые слышала, чтобы он так звал кого-то ещё.
— Болело ли сердце? — Мо Сыгуй хотел указать место рукой, но заметил, как Чу Динцзян смотрит на него исподлобья, и сдержался. — Где именно болело? Какого рода боль?
