— Ты уже спрашивал это сорок раз. Я не отвечу, — холодно сказала Ань Цзю.
Мо Сыгуй держал в руках свиток из овечьей кожи, но мысли его блуждали где-то далеко. В последнее время он перечитал множество даосских книг, надеясь найти подсказку. К счастью, Чу Динцзян прекрасно разбирался в даосизме, знал и истоки, и учения, и тексты, словно сам прошёл через его расцвет и упадок. Каждый их разговор приносил Мо Сыгуй новые открытия, и вскоре синяк под глазом уже почти сошёл, а обиду он и вовсе забыл.
Очнувшись от раздумий, Мо Сыгуй повернулся к Вэй Юйчжи.
Терпение Вэй Юйчжи было редким даром. Хотя жизнь его висела на волоске, он всё равно тратил время, отвечая на эти бесконечные вопросы. Сегодня он тоже ответил спокойно, но с рассеянностью в глазах.
Ань Цзю сразу заметила перемену.
— Что с тобой?
Вэй Юйчжи слегка улыбнулся.
— Ничего.
Он не умел жаловаться.
Путь, по которому он шёл, был узок и крут. Стоило оступиться, и ни Великая Сун, ни Ляо не приняли бы его. Никто не мог подсказать, как идти дальше, и никто не понимал, что значит стоять на этой грани.
Двадцать дней назад, получив лекарство, он связался со своими людьми и узнал, что Елюй Цюаньцан передал усадьбу Пяомяо Мэй Жуянь.
Но даже Елюй Цюаньцан не знал, что кроме усадьбы Пяомяо в руках Вэй Юйчжи было множество тайных сил. С самого начала он понимал, что Пяомяо — лишь пешка, и однажды её бросят. Тогда, возможно, бросят и его. Ляо не страдало от недостатка талантов, разве позволят они сунскому человеку занять высокий пост?
Елюй Цюаньцан, как правитель, поступил разумно, но не достаточно жестоко. Он не был безжалостным, и потому не смог довести дело до конца.
Когда-то, поражённый тяжёлой болезнью, он едва держался за жизнь, и всё управление лежало на плечах Вэй Юйчжи. Тот даже нашёл способ продлить ему дни. В тот год, когда Елюй Цюаньцан уже умирал, не дождавшись крови человека-лекарства, именно Вэй Юйчжи схватил Вэй Юньшаня и, соединив его внутреннюю силу со своей духовной, спас жизнь правителю.
Можно сказать, без Вэй Юйчжи не было бы и Елюй Цюаньцана.
Когда-то, не зная истинных имён друг друга, они были почти как братья. Елюй Цюаньцан был старше, но слаб здоровьем, и Вэй Юйчжи часто заботился о нём. Потому-то тот и не решился уничтожить его, помня о той чистой дружбе, что предшествовала взаимной выгоде.
— Раз Елюй Цюаньцан так к тебе относился, зачем же ты всё ещё держишься за Ляо? — глубокий голос вывел его из раздумий.
Вэй Юйчжи поднял взгляд, Мо Сыгуй и Ань Цзю уже куда-то ушли.
— Ты знаешь? — удивился он. Это дело было тайным, но, подумав, понял, что Чу Динцзян не знал подробностей, и просто угадал ход его мыслей.
Чу Динцзян покачал головой.
— Я давно не слежу за политикой. Хотел лишь сказать одно.
— Прошу, — ответил Вэй Юйчжи.
— Не кажется ли тебе, что твой талант пропадает зря? — Чу Динцзян повторил ему те же слова, что когда-то услышал от него самого.
— Почему ты так думаешь? — спросил Вэй Юйчжи.
— Если бы не твои страхи и сомнения, ты не оказался бы в таком положении. Мир не ограничивается Ляо. В Великой Сун новый Император, всё открыто для свершений. Ты ведь понимаешь это. Но ты предпочитаешь льстить тем, кто тебя презирает, и не желаешь служить своей стране. Разве это не из ненависти? — сказал Чу Динцзян, откладывая свиток и глядя прямо на него.
