Чжу Юнь немного посмотрела телевизор и, заскучав, уже собиралась подняться наверх, когда мать напомнила ей, что сегодня нужно бодрствовать всю ночь, провожая старый год.
— Всё ещё нужно бодрствовать? — у Чжу Юнь совершенно не было настроения соблюдать традиции, и она нашла предлог: — Я немного хочу спать.
— Чепуха, — мать бросила на неё взгляд. — Время детское, а ты уже спать хочешь? Обычно за книгой можешь всю ночь просидеть.
Чжу Юнь сидела на диване как на иголках.
К половине двенадцатого мать уже клевала носом.
Отец подтолкнул мать, отправляя её спать пораньше. Зевая, мать побрела наверх, не забыв наказать Чжу Юнь:
— Обязательно дождись полуночи, в двенадцать нужно пойти в молельню и загадать желание.
Чжу Юнь действительно просидела на диване до двенадцати. Когда ведущие в телевизоре выстроились в ряд, отсчитывая последние секунды, Чжу Юнь встала.
Домашняя молельня была переделана из кладовой на северной стороне третьего этажа. Бабушка верила в Будду, а мать… верила от случая к случаю.
Стоило войти, как в нос ударил густой запах сандала, наполнявший полумрачную комнату.
Чжу Юнь села на циновку и взглянула на время — ровно двенадцать. Следуя привычным требованиям матери, Чжу Юнь трижды поклонилась статуе Будды и приготовилась загадать желание.
Во время поклона из-за ворота выпала цепочка с крестиком.
Чжу Юнь слегка опешила.
Она почти забыла… На самом деле, она действительно часто забывала, что носит эту цепочку.
Цепочка была очень старой — как-никак прошло много лет, фасон устарел, сделана из самого дешевого металла, и краска с неё уже облезла.
Чжу Юнь уже смутно помнила лицо хозяйки цепочки; всякий раз, когда она пыталась вспомнить, в голове возникал лишь размытый силуэт. Та девушка была гордой, словно павлин.
Она убрала цепочку обратно за ворот и тут обнаружила, что, кажется, забыла загадать желание.
Ну и ладно.
Двенадцать часов — самый пик запуска петард. Выйдя из молельни, Чжу Юнь крикнула вниз пару фраз, и из спальни донесся голос отца:
— Мы уже спим, ты тоже ложись пораньше!
Чжу Юнь громко ответила:
— Хорошо!
Ночь наконец началась.
Чжу Юнь вернулась в свою комнату и заперла дверь на замок. За окном гремели петарды, небо озарялось фейерверками.
Она немного посидела на кровати, уставившись в одну точку, а затем пошла в ванную. Когда она помылась, высушила волосы и закончила все приготовления, был уже час ночи.
Небрежно бросив банное полотенце на пол, Чжу Юнь босиком подошла к шкафу, порылась в нём и в итоге достала новое белое платье.
Переодевшись, Чжу Юнь наклонилась к зеркалу, нанесла на лицо легкий слой тона, подкрасила губы бледным блеском, подмигнула своему отражению, а затем вернулась на кровать и стала тихо ждать.
Ожидание было невыносимее всего.
Хотя за окном стоял оглушительный грохот, ей казалось, что она слышит биение собственного сердца. Пальцы крепко сплелись и вспотели.
Как будоражит… она поджала губы. Чертовски будоражит.
Время шло минута за минутой, шум на улице постепенно стихал, и лишь редкие резкие хлопки вдалеке напоминали людям, что эта необычная ночь ещё не закончилась.
Два часа.
Чжу Юнь встала, взяла сумку и осторожно вышла из комнаты.
Она ступала по полу легко, словно эльф.
В доме было тихо. Родители спали крепко, грохот петард им совершенно не мешал. Она спустилась на первый этаж, достала из обувного шкафа сапоги на каблуках, но надевать их сразу не стала.
На цыпочках она открыла входную дверь и выскользнула наружу.
Ступни коснулись ледяных каменных ступеней; от холода сжалась каждая пора, она не смела даже дышать. Простояв у двери две минуты и убедившись, что родители не проснулись, Чжу Юнь наконец надела обувь.
Обернулась.
Напротив — «Сюэ Юэ Фэн Хуа».
Чжу Юнь глубоко вздохнула, спрыгнула со ступенек и пошла прочь.
На улице уже никого не было, но осталось много использованных фейерверков; идти по ним было мягко, словно по снегу.
В этом платье Чжу Юнь было по-настоящему холодно глубокой зимой. В рюкзаке у неё лежала запасная куртка, но ей совершенно не хотелось её надевать.
В какой-то миг она поняла, что чувствовал Ли Сюнь в тот день, когда шел в художественную галерею.
При мысли о том дне Чжу Юнь ускорила шаг.
Всё быстрее и быстрее, пока не перешла на бег.
Волосы и подол платья беспорядочно развевались, подгоняемые рвущимся из сердца порывом.
Полуночный колокол уже пробил, и она была единственным кораблем, плывущим в ночи посреди бескрайнего океана.
Улица Лихуа находилась всего в двух кварталах от дома Чжу Юнь. Здесь скопилось множество небольших гостиниц и закусочных, многие заведения работали круглосуточно.
Чжу Юнь знала, где находится гостиница «Лихуа», и добежала до неё на одном дыхании. В холле собралась компания людей, игравших в карты.
Она с первого взгляда заметила ту самую сверкающую золотую макушку.
Работа над проектом временно завершилась, и он, наконец, перестал выглядеть таким угрюмым и даже улыбался.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
