Чжоу Цзыцин поморщился и, умоляя Хуан Цзыся поскорее известить Цуй Чунчжана, остался сторожить узел и труп. Хуан Цзыся с Ли Шубаем вышли из кустов у канала и пошли по безлюдной тропе к жилым кварталам. Под деревом, в тени, сидели несколько бездельников, лениво болтая. Хуан Цзыся указала на канал и громко крикнула:
— Там из воды вытащили труп!
Бездельники вскочили. Одни бросились смотреть, другие звали на помощь, третьи бежали к властям. Мгновенно поднялась суматоха. Ли Шубай и Хуан Цзыся воспользовались этим и юркнули в пустой переулок, где их кони — Диэ и Нафуша — мирно щипали траву. Бедные животные едва могли ухватить несколько стеблей сквозь удила, но всё же лениво терлись мордами о редкие сорняки у стены.
Когда они сели в седло, то заметили, что даже Ли Шубай, который почти не участвовал в возне, был забрызган грязью и водой. Однако ни он, ни Хуан Цзыся не придали этому значения. Они ехали медленно, обмениваясь редкими замечаниями.
— От Цзин И из Сюйчжоу весть пришла? — спросила Хуан Цзыся.
— Пришла. Наконечник стрелы исчез как раз тогда, когда остатки войска Пань Сюня наводили ужас под Сюйчжоу.
— Говорят, когда наконечник пропал, замок на хрустальном ларце остался нетронут, а внутри было пусто. Это правда?
— Правда. Цзин И, прибыв в Сюйчжоу, всё тщательно расследовал, допрашивал стражу башни. Выяснилось, что люди Пань Сюня подкупили часовых, и дело было не в чудесах, а в предательстве.
Хуан Цзыся задумчиво произнесла,
— Но слух о случившемся разлетелся по столице мгновенно, и уже рассказывали о призраках и духах. Похоже, кто-то нарочно распускает эти россказни, прикрываясь именем Пань Сюня, чтобы скрыть истинный замысел.
Ли Шубай холодно заметил,
— Они не понимают, что тем самым лишь выдают себя. Неуклюжая хитрость, обернувшаяся против них.
— Верно. Значит, ещё одно предположение подтвердилось.
Так, беседуя вполголоса, они въехали в пределы Чанъаня. Под лазурным небом семьдесят два квартала стояли в строгом порядке, окутанные лёгкой пылью, принесённой ветром. Раннее летнее солнце ласково пригревало. Хуан Цзыся, облачённая в многослойные одежды, почувствовала, как по шее скользнула капля пота. Она подняла рукав, вытерла пот и медленно поехала по тенистой дороге под акациями, погружённая в мысли о запутанном деле.
Ли Шубай молча протянул ей аккуратно сложенный белый платок. Она взяла его, вытерла лоб, потом очнулась, повернулась к нему. Лицо Ли Шубая под пятнистой тенью акаций было озарено мягким светом. Майское солнце просеивалось сквозь листву золотыми нитями, переливаясь и дрожа. Когда лучи касались их, они превращались в ослепительные ореолы. В этом зыбком свете Хуан Цзыся уловила на его лице выражение — в обычной холодности проступило нечто новое, будто само время между ними замедлило бег.
Хуан Цзыся опустила голову и поехала рядом, не произнося ни слова.
Когда они приблизились к кварталу Юнцзя, она вдруг повернула коня, направив Нафуша к северу. Ли Шубай последовал за ней.
— Во дворец Дамин, в зал Юнчун? — спросил он.
— Да. Нужно подтвердить последнее. Тогда всё станет ясно.
— Ты уже всё разгадала? — в его голосе прозвучало лёгкое удивление. Он взглянул на Хуан Цзыся. Редкие акации уже не давали много тени, и золотой свет заливал их обоих. Ему показалось, что сияние исходит не только от заходящего солнца, но и от неё самой. На миг он замер, не отрывая взгляда.
Но Хуан Цзыся уже въехала в ворота дворца, миновала передний зал и пошла по кирпичной дорожке, вьющейся вокруг каменистой горки. У внутреннего зала она присела и указала на один из камней,
— Здесь я нашла шпильку Ван Жо с прожилками, как у листа.
Ли Шубай медленно кивнул. Он наблюдал, как Хуан Цзыся сняла серебряную шпильку, развернула спиральный лист и достала нефритовую заколку. Кончиком она провела по кирпичу тонкую белую черту.
— Передний зал, задний зал и каменистая горка между ними. Вот… — шпилька очертила высокий выступ на горке. — Здесь Ван Жо потеряла свою золотую шпильку с прожилками.
Ли Шубай указал на коридор внешнего зала:
— А мы стояли вот там.
— Верно. В наружном коридоре стража стоит через каждые десять шагов, и все смотрят на вход во внутренний зал. А в самой горке — окна, и стражники снаружи не спускают с них глаз.
Хуан Цзыся сорвала лист, вытерла шпильку и ловко вставила её обратно в серебряную оправу. Потом подняла голову и улыбнулась — ярко и ослепительно.
— Дело закрыто.
Ли Шубай молча выпрямился и огляделся. Сумерки уже опускались, и вечерний свет готовился уступить место надвигающейся ночи.
