Дочь циньвана из императорского рода бывшей Суй.
Вэй Шубинь смутно помнила, что и у императора Вэнь-ди Ян Цзяня, и у императора Ян-ди Ян Гуана — отцов и сыновей двух поколений — были родные братья. Разумеется, все они носили титулы ванов, вот только судьбы их по большей части оказались плачевными. Чай Инло тоже стала расспрашивать:
— Какого именно циньвана? Потомков императорского дома бывшей Суй, ныне живущих в Чанъане, немало. Лаофужэнь достаточно лишь сообщить, из какой они ветви или дома, а об остальном Инло разузнает сама.
Цзинань погрузилась в раздумья, храня молчание. Вэй Шубинь, сидевшая рядом и наблюдавшая за ней, почувствовала неладное. Мужчины из дома Ян трех или четырех поколений, носившие титулы ванов, либо умирали в юности, либо подвергались опале и казням; большинство ветвей рода пресеклось, а их уделы были упразднены. Если Сяо-хуанхоу назовет какую-нибудь уже исчезнувшую ветвь, где им тогда искать концы… Чай Инло, видимо, подумала о том же и, повернувшись к Ян Миню, произнесла:
— Шилан Ян — единственный ныне живущий родной внук последнего государя бывшей Суй, это всем известно. Ныне чаотин возрождает павшие государства и продолжает прерванные роды, и, распространяя милость на потомков двух царей, даровал титулы Цзе-гогуна представителю рода Юйвэнь и Си-гогуна представителю рода Ян, дабы те почитали семейные храмы. Тот Си-гогун Ю также был законным сыном покойного тайцзы Юаньдэ и родным внуком лаофужэнь Сяо, но, к сожалению, дни его не были долгими — он рано скончался от болезни, не оставив наследников. В годы Удэ чаотин передал титул Си-гогуна его сородичу Ян Синцзи, который и носит его по сей день. Но теперь, когда шилан Ян вернулся из северных земель, вопрос о титуле Си-гогуна, по правде говоря, следовало бы обсудить заново…
У императора Суй Ян-ди Ян Гуана было лишь трое выживших сыновей. Из них тайзы Юаньдэ Ян Чжао и Ци-ван Ян Цзинь были рождены Сяо-хуанхоу, а младший сын, Чжао-ван Ян Гао, — Сяо-пинь. Старший сын Ян Чжао скончался рано, оставив после себя трех внуков. Юэ-ван Ян Тун в конце эпохи Суй охранял Лоян и был возведен сторонниками Ван Шичуна на престол как марионетка, а позже убит. Дай-ван Ян Ю охранял Сицзин и попал в руки Ли Юаня и его сыновей; его возвели как императора Суй Гун-ди, а затем он «уступил трон и умер от болезни». Династия Тан, разумеется, признала законной именно его линию. Еще один внук, Янь-ван Ян Тань, был убит во время Инцидента в Цзянду вместе с двумя дядьями и двумя сыновьями второго дяди, Ци-вана Ян Цзиня. Таковы были все дети и внуки, которых Ян Гуань видел при жизни.
Ян Минь был посмертным сыном Ян Цзиня. С самого рождения он скитался вместе со своей бабкой Сяо-хуанхоу. В возрасте нескольких лет он отправился к туцзюэскому кэханю и выданной за него в рамках союза гунчжу Ичэн. Там его провозгласили «Суй-ваном», и он возглавил людей Центральной равнины, ушедших в северные степи. Обосновавшись в Динсяне, он противостоял Тан до самой гибели туцзюэ. Из-за этого прошлого танский чаотин, хоть и не стал карать сироту и вдову, все же не признал за Ян Минем статуса «прямого потомка императорского рода бывшей Суй». Доходы от титула Си-гогуна по-прежнему получал Ян Синцзи из боковой ветви, а Ян Миню дали лишь праздную должность, чтобы было на что жить.
Упоминая об этом сейчас, Чай Инло будто бы сулила выгоду: «Если вы станете сотрудничать со мной, я смогу убедить чаотин передать титул гогуна Ян Миню». Однако она была лишь нюйгуань из дворцовой обители и не обладала большой властью в подобных делах. Сяо-хуанхоу и ее внук были людьми искушенными, их не так-то легко было прельстить, поэтому лица их остались бесстрастными. Видя это, Чай Инло продолжила:
— Согласно «Чжоу ли», почитание потомков двух царей и трех гостей — это дань велению Неба, желание позволить благородным родам продолжать воскуривать благовония предкам. Шилан Ян ведь уже приближается к возрасту слабого венца, не так ли? Неизвестно, выбрана ли уже для него невеста? Инло ведомо, что в нескольких семьях нынешних сановников, принадлежащих к старым родам Гуаньлуна, на досуге поговаривали о поиске женихов. Да и живущие во дворце Третий лан Шу-ван и Шестой лан Лян-ван, если разобраться, не чужие люди, и всем им пришла пора обзаводиться супругами. Хоть лаофужэнь Сяо и тверда в своем решении уйти из мира, нельзя же совсем не заботиться о продолжении своей плоти и крови.
Третий сын императора Шу-ван Ли Кэ и шестой сын Лян-ван Ли Инь были рождены Ян-фэй. Эта Ян-фэй была дочерью Ян Гуана и родной теткой Ян Миня. Выходило, что Сяо-хуанхоу приходится обоим ванам бабушкой по материнской линии. Чай Инло говорила о женитьбе Ян Миня и двух ванов как бы невзначай, праздным тоном, но Сяо-хуанхоу и ее внук отреагировали на это: их лица заметно напряглись.
Будучи приближенной особой, которой благоволила и на которую полагалась хуанхоу Чжансунь, Чай Инло, возможно, и не могла влиять на раздачу титулов при дворе, но в вопросах брачных союзов между императорской родней и знатными домами она обладала огромным влиянием. У Сяо-хуанхоу остался единственный внук, ради которого она терпела унижения и горести все эти годы, и, конечно, она всем сердцем надеялась, что Ян Минь женится и оставит потомство. Если Чай Инло станет чинить препятствия и подстроит так, что в жены Ян Миню достанется женщина, способная разорить дом, или злобная ревнивица, то все страдания Сяо-хуанхоу в первой половине жизни окажутся напрасными.
Старая монахиня внезапно прижала руку к груди и закашлялась, будто от сердечной боли. Чай Инло пододвинулась к ней, чтобы погладить по спине и успокоить дыхание, а голос ее зазвучал еще нежнее:
— Это я слишком разболталась. Лаофужэнь уже в летах, ей следует беречь сердце и заботиться о здоровье, а не взваливать на себя такие тяготы. Шилан Ян — уже взрослый и статный мужчина, к тому же пожалован должностью от чаотина, он во всем волен решать сам, и нет нужды беспокоить бабушку. Нелегко пришлось лаофужэнь… Единственные сыновья в семьях, подобных нашим, слишком драгоценны, и зачастую их трудно вырастить. Шилан Ян еще не родился, когда лишился родителей, всю жизнь был только при бабушке, и сколько же душевных сил потребовалось, чтобы дотянуть его до совершеннолетия…
— Гунчжу Дэхуа, — Цзинань прервала леденящие душу «сетования» даоски и, кашляя, ответила, — шестая дочь Гуань-вана бывшей Суй, ее детское имя — Гуаньнян. Из-за красоты и кроткого нрава ее отобрали для службы в нэйгуань. В конце одиннадцатого года Дае ей даровали титул и выдали замуж за, наследника Туюйхуня Мужун Шуня. В тот же день Мужун Шунь был пожалован званием фума-дувэй.
Шестая дочь Гуань-вана… Кто же из дядей или братьев Ян Гуана носил титул Гуань-вана?
Пока Вэй Шубинь размышляла об этом, лицо Чай Инло изменилось, и она сурово спросила:
— Это правда? Она дочь Гуань-вана Ян Сюня? Сестра нынешнего пятого фума… Ян Шидао?
Цзинань кивнула и бесстрастно произнесла:
— Именно так. Если Шанчжэнь-ши не верит, может сама его расспросить. После смены династий он, возможно, и не захочет упоминать об этом первым, но вряд ли посмеет лгать и отрицать очевидное.
Точно, тот Гуань-ван не был племянником или братом из семьи Ян Цзяня и Ян Гуана. Он происходил из главной ветви рода Ян из Хуннуна, к которой императорская семья Суй сама примкнула, даровав титул циньвана. Ян Сюнь также был отцом Ян Шидао и дедом Ян Синьчжи… Ли Юаньгуй столько дней искал гунчжу Дэхуа, а в итоге след привел в дом его собственного кэчжэня.
Впрочем, винить Ян Синьчжи не стоило: он родился поздно, к тому же не ладил с отцом и мачехой, так что дома ему вряд ли рассказывали о том, что его тетка была выдана замуж ради союза с иноземцами. Когда таких дочерей из боковых ветвей выбирали для иноземного замужества, чаотин издавал указ, запрещающий родному дому разглашать их истинное происхождение. После всех потрясений, когда власть сменилась, бывшему императорскому роду пришлось вести себя тише воды ниже травы. Они из кожи вон лезли, чтобы откреститься от связей с прежним двором, — с чего бы им повсюду трезвонить, что «наша дочь была выдана замуж по воле прежней династии»?
— Гунчжу Дэхуа и сын, которого она родила от Мужун Шуня… мать и дитя погибли вместе во время Инцидента в Цзянду? — Чай Инло пристально смотрела на Цзинань, продолжая расспросы. — Ушедшие из мира не говорят лжи, лаофужэнь видела это своими глазами? Или же позже опознали тела матери и ребенка?
Старая монахиня подняла глаза на даоску, и в ее улыбке промелькнула тень жалости и сострадания:
— Сяонянцзы еще совсем молода, откуда ей знать, как выглядит сущий ад, раз она спрашивает так… наивно. Гунчжу Дэхуа… Эх, если бы она могла умереть так быстро и легко, это было бы счастьем… Она была красавицей, одной из десяти тысяч, нежной, умной и умела угождать. Разве мог кто-то из тех свирепых воинов в Цзянду не вожделеть ее… Муж ее сбежал, спасая свою шкуру, бросив жену и сына. В пылу войны и смуты ее некому было защитить. Что могла поделать слабая женщина с младенцем на руках? Разумеется, она кочевала из шатра в шатёр к свирепым военачальникам, борясь за жизнь. Душа ее давно угасла, а тело стало подобно деревянному или глиняному истукану… Эх…
— Так когда лаофужэнь видела гунчжу Дэхуа в последний раз?
Цзинань медленно ответила:
— Осенью четырнадцатого года Дае мятежник Юйвэнь Хуацзи захватил в плен обитательниц шести дворцов и во главе более чем ста тысяч воинов Сяого-вэй вознамерился вернуться из Цзянду в Гуаньчжун. Когда они дошли до округа Цзицзюнь на восток от Лояна, завязалось сражение с разбойниками Ли Ми из Вагана, длившееся больше месяца. После битвы при Туншани приспешники Юйвэня стали один за другим предавать его. Хуацзи в панике бежал, успев забрать лишь нас с внуком и нескольких ближайших гунчжу… В ту ночь мы, женщины заднего дворца, дрожали в шатре. Я мельком увидела Гуаньнян: с растрепанными волосами она лежала у столба, не в силах шевельнуться, истерзанная до того, что в ней едва теплилась жизнь… Полог шатра откинулся, вошел злодей Чжицзи, брат Хуацзи, со своими людьми. Он вытащил меня, внука и дочь и увез в Хэбэй… С тех пор старая монахиня больше не видела гунчжу Дэхуа и ее сына.
