Хотя в отношениях этих двоих временно наступил мир, в повседневном общении у них всё равно то и дело возникали трения, от которых зубы ныли.
Му Цинъянь был занят подготовкой к захвату Сюаньутаня, самого крупного и многолюдного из четырёх алтарей. Цай Чжао не желала слишком глубоко вникать во внутренние дела Демонической секты, а потому праздно прогуливалась по окрестностям. Заметив Сун Юйчжи, который в нерешительности замер у окна, она спросила, что случилось.
Тот ответил вопросом на вопрос:
— Кое-чего я никак не могу понять. С нашими с тобой умениями мы могли бы под руководством деревенских жителей прокрасться через боковой вход в Байхутань и одним ударом убить главу алтаря и прочих предводителей. Му-шаоцзюнь превосходит нас обоих и в боевом искусстве, и в отваге. Так зачем же ему вести своих подчинённых в медленную атаку через главные ворота? К примеру, в Цинлунтань глава алтаря и остальные уже погибли в засаде, но вчера Му-шаоцзюнь всё равно привёл людей, чтобы штурмовать парадный вход. Зачем выбирать столь долгий путь и тратить столько усилий?
Цай Чжао сочла доводы Сун Юйчжи разумными и во время обеда спросила об этом Му Цинъяня, чем вызвала лишь его насмешку:
— Подобные вопросы не пришли бы в голову такому любителю безделья, как ты. Это ведь Сун Юйчжи спросил, верно? Хм-хм, разве его не признали выдающимся талантом среди шести школ, которому нет равных? Если он столь мудр, зачем спрашивать меня?
Этого нельзя было сказать прямо, поэтому Цай Чжао лишь уклончиво пояснила:
— Это дело касается внутренних секретов Демонической секты, Му-шаоцзюню неудобно о них распространяться.
Сун Юйчжи задумался, отведя взгляд, и произнёс:
— Наверняка Му-шаоцзюнь высмеял моё высокомерие и велел мне гадать самому.
Цай Чжао: — …
Когда настал день нападения на Сюаньутань, Му Цинъянь позволил Цай Чжао отправиться вместе с ними, однако велел Сун Юйчжи остаться на месте, чтобы не привлекать лишнего внимания.
На этот раз Сун Юйчжи всё понял сам:
— Цай-нюйся удалилась от дел более десяти лет назад, и хотя слава о ней жива, осталось не так много людей, видевших её мастерство воочию. Поэтому Чжао-Чжао-шимэй может вступать в бой без опаски. Что же до меня, я владею техниками сект Цинцюэ и Гуантянь, в которых легко узнать их происхождение, так что мне действительно лучше остаться в стороне.
Цай Чжао воодушевлённо пересказала эти слова Му Цинъяню, надеясь улучшить отношения между ними.
Му Цинъянь ответил:
— Много надумала. Я просто хочу, чтобы мужчина, связанный с тобой брачным уговором, держался подальше.
Цай Чжао: — …
Несмотря на насмешки, Му Цинъянь, разумеется, не мог позволить Цай Чжао в одиночку противостоять приспешникам Сюаньутаня, поэтому отправил Ю Гуанъюэ присматривать за девушкой. Окажись на его месте кто-то прямолинейный вроде Лянь Шисаня, он бы наверняка разворчался, что лишился возможности всласть помахать мечом, но Ю Гуанъюэ воспринял это спокойно. По дороге он беспрестанно болтал, из-за чего Цай Чжао несколько раз едва не проговорилась.
Ю Гуанъюэ уставился на сверкающий серебром наручный нож в руках Цай Чжао и с сомнением произнёс:
— Помнится, в тот день в Байхутане драгоценный клинок в руках Фэн-гунян был золотисто-красным?
В тот день, когда все ворвались в Байхугун, прошло меньше четверти часа, как Му Цинъянь в гневе ушёл, и Цай Чжао тут же бросилась вслед за ним, так что на самом деле никто не успел ничего толком разглядеть.
Цай Чжао хлопнула глазами:
— Должно быть, у главы алтаря Юй в глазах помутилось. Он серебряный, а не золотисто-красный.
Стоит признать, что Му Цинъянь действовал безупречно. Слава Яньян-дао была слишком велика, о нём слышали очень многие, поэтому он заранее приготовил для Цай Чжао другое оружие, схожее по длине и весу, чтобы использовать его в повседневности и не выдать её тайну.
Ю Гуанъюэ был человеком в высшей степени изворотливым и не стал развивать эту тему, а вместо этого принялся подшучивать над Цай Чжао. То он говорил, что Му Цинъянь лично осведомляется о каждом её приёме пищи, то твердил, что отношение Му Цинъяня к Цай Чжао разительно отличается от отношения к остальным: мол, он ведёт себя с ней словно весенний бриз1, когда ветра и дожди благоприятны2, идя по следу лозы за дыней, в дынном поле и под сливовым деревом3… И добавлял: «Пожалуйста, Фэн Сяохань-гунян, ни в коем случае не подводите Му-шаоцзюня» и всё в таком духе.
Цай Чжао с улыбкой спросила:
— Глава алтаря Ю, вы любите книги с историями?
Ю Гуанъюэ не понял, к чему это.
Цай Чжао продолжила:
— В книгах с историями встречается такой тип мужчин, которые любят тайно обыгрывать имена женщин, в которых влюблены, но не могут признаться. К примеру, если его самого зовут какой-нибудь «Горой» или «Пиком», он любит называть гунян какой-нибудь «Водой» или «Цветком», а если его зовут «Рекой» или «Морем», он любит называть гунян «Рыбкой» или «Креветкой».
— Ха-ха, забавно, действительно забавно, но то, что пишут в книгах, чаще всего недостоверно… — Ю Гуанъюэ выдавил натянутую улыбку.
Цай Чжао всё так же улыбалась:
— Вот как? А мне кажется, всё весьма достоверно.
Видя, как она раз за разом пасует перед Му Цинъянем, тот решил, что она простодушная и слабая особа, над которой можно потешаться. Что ж, ей оставалось лишь немного оскалить зубы.
Ю Гуанъюэ был проницателен и тут же умолк, и после этого ни словом не обмолвился об отношениях между Цай Чжао и Му Цинъянем.
Пока Му Цинъянь во главе отряда шумно штурмовал парадный вход, Ю Гуанъюэ отыскал тихую уединённую тропку, ведущую к тылам Сюаньутаня, и почтительно пригласил Цай-да-гунян пробраться внутрь, воспользовавшись суматохой, чтобы получить лёгкую добычу. Однако понимание «лёгкой добычи» у них было разным.
Ю Гуанъюэ, разумеется, считал важным первым делом занять сокровищницу, хранилище драгоценностей и оружейную, чтобы заодно раздобыть пару-тройку редкостей. Цай Чжао же, ведомая пылким и праведным сердцем, хотела прежде всего отправиться в темницу, чтобы спасти невинных. Когда Ю Гуанъюэ на мгновение замялся, она произнесла:
— За эти несколько дней нашего знакомства я поняла, что Син-эр — искренняя и добрая гунян…
- Словно весенний бриз (如沐春风, rú mù chūn fēng) — идиома, означающая чувство величайшей радости и душевного подъёма. ↩︎
- Благоприятные ветра и дожди (风调雨顺, fēng tiáo yǔ shùn) — идиома, означающая мирную, спокойную жизнь и процветание. ↩︎
- В дынном поле и под сливовым деревом (瓜田李下, guā tián lǐ xià) — идиома, означающая ситуацию, дающую повод для подозрений. ↩︎
