Фань Чанъюй остолбенела.
Лишь когда на губах отозвалась колющая боль, она пришла в себя. В порыве стыда и гнева она инстинктивно замахнулась на него другой рукой, но он, словно заранее подготовившись, легко перехватил её запястье и с ещё большей силой притянул её к себе, крепко зажав в тисках своих железных рук и твёрдой груди.
С Фань Чанъюй никогда прежде не поступали подобным образом. Она пыталась вырваться, используя всю свою недюжинную силу, но он умело сводил все её усилия на нет.
В ярости она вложила всю силу в зубы и крепко его укусила. Се Чжэн негромко шикнул, а когда они отстранились, на его губах выступила кровь. Он нахмурился:
— Ты…
Не дав ему договорить, Фань Чанъюй со всей силы боднула его головой. Её лоб угодил прямо ему в переносицу. От острой боли у него заломило в носу, и он был вынужден отпустить одну руку, чтобы схватиться за лицо. В то же мгновение Фань Чанъюй освободившейся рукой нанесла ему точный и мощный удар в область глаза.
Несмотря на боль, Се Чжэн не выпустил её вторую руку. Сильным рывком он заломил её за спину и прижал девушку к стене, нависнув над ней всем телом. Его голос прозвучал холодно:
— Неужели тебе так обидно?
Фань Чанъюй готова была загрызть его замертво, но из-за того, что её запястье прежде было ранено, так и не смогла вырваться из его захвата.
Она выкрикнула в гневе:
— Ты с ума сошёл? Если тебе нужна женщина, в Ваши полно тех, кто с радостью обслужит тебя за деньги! Ты за кого меня принимаешь?
Се Чжэн резко вскинул голову, его тёмные глаза потемнели ещё сильнее:
— Так вот что ты обо мне думаешь?
Прижатая им, Фань Чанъюй не могла пошевелиться, в её глазах от стыда и ярости едва не сыпались искры:
— А чем, по-твоему, ты сейчас занимаешься? Пользуешься опасным положением другого1.
Се Чжэн, должно быть, впал в крайнее негодование, потому что вдруг негромко рассмеялся:
— Пользуюсь опасным положением? Если бы я действительно хотел воспользоваться твоим положением, то не стал бы ждать до этого момента.
Он отпустил её и отступил на шаг, его губы искривились в холодной усмешке:
— Никак не можешь забыть своего бывшего жениха? В будущем снова станешь искать кого-то похожего на него? Жизнь тебя ничему не учит?
Фань Чанъюй, только что претерпевшая от него подобное бесстыдство, пришла в неописуемую ярость от его язвительного и поучающего тона. Прежде чем она успела сообразить, её кулак снова полетел ему в лицо.
— Какое тебе дело до того, могу я его забыть или нет?
Се Чжэн не стал ни уклоняться, ни прикрываться, приняв этот полный первобытной силы удар на себя. Уголок его губ лопнул, а разлившийся по половине лица багрянец придавал его прекрасному, словно выточенному из нефрита лику неожиданную красоту.
Ударив его, Фань Чанъюй сама на мгновение замерла. Она знала, сколько силы вложила в этот замах.
Се Чжэн коснулся кончиком языка разбитой губы и, почувствовав слабый привкус железа, повернул голову к Фань Чанъюй:
— Не хочешь продолжить?
Фань Чанъюй не могла понять, что чувствует в этот миг. Её костяшки пальцев всё ещё ныли от удара, а его лицу явно пришлось куда хуже. Однако после того, что он с ней сотворил, она ни за что не смогла бы заставить себя извиниться. Плотно сжав губы, она развернулась, собираясь уйти в дом.
Но стоявший в шаге от неё человек внезапно, словно призрак, надвинулся на неё. Фань Чанъюй успела лишь увидеть его пугающе тёмные глаза, как её затылок обхватила ладонь, и он снова впился в её губы.
Кожу на её голове словно стянуло от шока, но, упустив инициативу, она оказалась полностью в его власти. В ходе борьбы её снова прижали к стене. Он перехватил обе её руки и поднял их над её головой, используя превосходство в росте и силе. Когда он склонился к ней, его тяжёлое, не похожее на обычное спокойное дыхание опалило ей лицо. Этот поцелуй был куда более диким и грубым, чем предыдущий.
Вне себя от ярости, Фань Чанъюй больно укусила его, но он тут же перехватил её челюсть. Каким-то ловким приёмом он лишил её возможности кусаться, но и не подумал отстраняться. Напротив, воспользовавшись моментом, он силой разомкнул её зубы и несколько раз жадно исследовал её рот.
Когда всё закончилось, дыхание Фань Чанъюй было прерывистым. Из-за нехватки кислорода в голове она на мгновение забыла снова ударить его и лишь ошеломлённо уставилась на него.
Се Чжэн отпустил её и указательным пальцем стёр кровь с губ:
— Вот теперь это называется «пользоваться опасным положением другого».
Гнев от нанесённого оскорбления и бесстыдства ударил Фань Чанъюй в голову. Как только Се Чжэн перестал удерживать её и отступил, она выхватила висевший на поясе нож для разделки мяса и приставила его к его горлу:
— Ты за кого себя принимаешь? Думаешь, можешь безнаказанно меня позорить?
Прислонившись к деревянному столбу, Се Чжэн даже не вздрогнул от приставленного к шее лезвия. Лишь услышав её слова, он поднял на неё взгляд, ставший непривычно серьёзным:
— Чем искать очередного неблагодарного волка с белыми глазами (белоглазый волк), лучше будь со мной.
Услышав это, не только Фань Чанъюй, но и сам Се Чжэн на мгновение замер, а затем ощутил странное, одурманивающее удовлетворение от окончательно растоптанного благоразумия.
После того как он решился произнести это, остальные слова дались легче. Помолчав немного, он медленно продолжил:
— У меня есть очень могущественный враг. Я могу погибнуть от его руки, а может случиться и так, что погибнет он, а я останусь в живых. Если ты согласна, подожди меня два года. Если я умру, тебе пришлют известие, и тогда выйти за другого будет не поздно.
Фань Чанъюй холодно смотрела на него:
— Ты твердишь, что Сун Янь — неблагодарный волк с белыми глазами, но сам-то ты чем лучше? Сначала позволяешь себе лишнее, а потом заявляешь, что имеешь на меня виды?
Она убрала нож. Возмущение от его наглости на время перекрыло все остальные чувства. Она с силой вытерла губы рукавом:
— Я тебя ударила, так что мы в расчёте. Вещи на столе. Как только запрет на выход из города снимут, уходи.
Се Чжэн смотрел ей в спину, пока она уходила в дом, и на его губах не осталось даже тени его привычной холодной усмешки.
Значит, ему отказали?
Тот, кто с самого рождения и до сего дня познал лишь одно поражение на поле боя в Чунчжоу, на сей раз вкусил горечь проигрыша совсем в ином месте.
Он не тронул вещи на столе в зале. Он постоял немного, прислонившись к столбу галереи, а затем вышел за ворота усадьбы семьи Фань.
Из-за того что несколько дней назад бунтовщики осадили уезд Цинпин, а власти ввели строгое положение, улицы поселка Линань опустели. Крестьян из деревень, обычно спешивших на рынок, почти не было видно.
Се Чжэн бесцельно бродил, пока не оказался в сосновом лесу у реки за окраиной поселка. Земля была укрыта слоем снега толщиной в целый чи (чи, единица измерения).
Из-за неровного рельефа река текла бурно, и тонкий лёд, сковавший её поверхность прошлой ночью, уже взломало течением. С гор доносилось лишь журчание ручьёв.
Он улёгся прямо на снег на пологом склоне и, подложив руку под голову, замер, глядя на едва различимые очертания посёлка Линань.
На поле битвы в Чунчжоу, когда из-за чужого коварства его жизнь висела на волоске, он не поддался панике. Когда ему чудом удалось спастись, а сыши преследовали его сотню ли, он не ведал страха. Даже когда он упал с обрыва и воды реки вынесли его к Цзичжоу, где он очнулся на берегу, он, превозмогая боль от ран и лихорадку, отправился искать жильё и в итоге без чувств рухнул в поле, где его и подобрала та девушка.
Тогда все его помыслы были сосредоточены лишь на том, как удержать положение на северо-западе и шаг за шагом осуществить месть семье Вэй.
Когда же он начал ловить себя на мысли, что не хочет уходить?
В том тесном домике всегда было шумно и веяло запахом дыма и огня2. Он видел слишком многих, чьи спины были согнуты бременем невзгод, но эта девушка, даже если бы небо обрушилось на землю, подставила бы свои худые плечи и не согнулась.
А может быть… он просто слишком давно не встречал человека, который относился бы к нему так искренне?
- Воспользоваться опасным положением [другого] человека (乘人之危, chéng rén zhī wēi) — в историческом и юридическом контексте термин описывает неэтичное поведение, когда одна сторона принуждает другую к крайне невыгодным условиям сделки или обязательствам, пользуясь её критическим, безвыходным состоянием. В литературе этот образ часто служит для характеристики беспринципного антагониста, противопоставляемого благородному герою, который, согласно конфуцианской этике, обязан прийти на помощь попавшему в беду, а не эксплуатировать его слабость. ↩︎
- «Запах дыма и огня» (烟火气, yānhuǒ qì) — идиома, описывающая атмосферу живой, повседневной суеты и простого человеческого счастья. В широком смысле термин олицетворяет «вкус жизни»: запахи уличной еды, шум рынков, уют домашнего очага и теплоту обыденного общения. ↩︎
