Чжоу Цзыцин сменил нож на более мелкий. Он собирался разрезать лёгкие, но Хуан Цзыся жестом велела ему резать вдоль трахеи, однако и там ничего не оказалось. В пищеводе и гортани также ничего не нашли.
Она взяла чашу с водой, тщательно омыла разрезанную шею от биологических жидкостей и сгустков крови, а затем начала искать, спускаясь от полости рта вниз по трахее.
Чжоу Цзыцин спросил:
— Ты ищешь то, что он съел перед смертью?
— М-м. Думаю, это ещё не должно было сгнить. — С этими словами её рука замерла. Чжоу Цзыцин поспешно приблизился и вместе с ней принялся промывать этот участок смоченной в воде тканью. Прямо в голосовой щели застряло нечто крошечное и красное.
Она взяла пинцет из его ящика и вытащила из голосовой щели маленькую красную рыбку.
Крохотная красная рыбка, длиной не больше ногтя на мизинце, была тонкой, словно гнус. Тонкий, похожий на газ хвост занимал половину тела. Она уже начала разлагаться, а её глубоко запавшие глаза напоминали глазницы черепа.
Чжоу Цзыцин поспешно взял стоявшую рядом фарфоровую коробочку и положил находку туда.
Нервы, натянутые до предела, расслабились лишь после того, как рыбка была извлечена. Хуан Цзыся почувствовала, что вся она, от головы до пят, покрылась холодным потом. Она подняла руку и рукавом у локтя вытерла пот, ручьями стекавший со лба, после чего оцепенело прошла к стоявшей сбоку табуретке и села.
Чжоу Цзыцин уже подошёл к Чжан Вэйи и вскрыл его гортань, так же тщательно ведя поиски. Спустя некоторое время он тихо произнёс: «О?», после чего вынул из его дыхательного горла предмет и, положив в коробочку, поднёс к ней.
Две почти одинаковые маленькие красные рыбки. Скрытые внутри плоти красные тельца были настолько малы, что их почти невозможно было заметить невооружённым глазом.
Хуан Цзыся долго смотрела на этих двух рыб, затем медленно стянула с рук тонкие кожаные перчатки и сказала:
— Цзыцин, зашей тела.
— М-м, я зашью очень аккуратно, — серьёзно ответил Чжоу Цзыцин.
Хуан Цзыся слабо кивнула ему, встала и вышла из покойницкой.
Снаружи сияло солнце. От внезапно ударившего в лицо яркого света её зрачки резко сузились, отозвавшись лёгкой болью.
Она медленно стянула маску с лица и, прислонившись к двери, издала долгий вздох.
Ван Юнь стоял под засохшим деревом перед домом. Увидев, что она вышла, он подошёл и спросил:
— Всё готово?
Она кивнула, подошла в сторону и тщательно вымыла руки, тихо сказав:
— Готово. Пойдём.
Ван Юнь посмотрел на её бледное, изнурённое лицо и с беспокойством спросил:
— Ты слишком устала?
Она не ответила, лишь неровной походкой пошла вперёд. Ван Юнь поднял руку, обхватил её за запястье и шаг за шагом вывел из ичжуана.
Её рука на мгновение напряглась, но в конце концов она позволила ему вести себя к раскинувшимся снаружи улицам.
Ван Юнь проводил Хуан Цзыся до квартала Юнчан. Когда он уже собирался уходить, Хуан Цзыся окликнула его.
Дождавшись, пока он обернётся, она долго колебалась и лишь затем медленно произнесла:
— Если встретишь Ван-гунгуна, прошу, передай ему мои слова: то, что ему нужно, находится в квартале Юнчан.
Ван Юнь кивнул:
— Отдыхай как следует.
Она отозвалась, проводила его взглядом, а затем вернулась в свою комнату. Достав хрустальный сосуд, в котором содержалась пара Агашэни, она принялась внимательно его разглядывать.
Мелкие, словно пылинки, икринки всё ещё были в воде, только со вчерашнего вечера, когда она их взболтала, они осели на дно, подобно пятну расплывшейся бледной крови.
Она слегка покачивала сосуд и долго в оцепенении смотрела на плавающих внутри рыб и икринки.
Ван Цзунши ещё не прибыл, и она, открыв ящик, долго разглядывала лежащий там прополис. Казалось, у всех событий уже наметились очертания. Она вынула из волос шпильку и принялась медленно чертить на столе знаки, складывающиеся в разгадку.
Прошло неизвестно сколько времени, когда кто-то тихо постучал в открытую дверь.
Подняв голову, она увидела стоящего в дверях Ван Цзунши. Убрав шпильку обратно в волосы, Хуан Цзыся поклонилась ему:
— Ван-гунгун.
Ван Цзунши кивнул и вошёл. Она подошла к столу, взяла хрустальный сосуд и показала ему.
— А я-то гадал, что случилось, Юньчжи и впрямь очень радеет о твоих делах, — медленно проговорил Ван Цзунши, проходя в комнату. — Оказывается, это Агашэни мечут икру.
