Когда Фань Чанъюй проснулась, она почувствовала, что всё тело нещадно болит.
Перед глазами предстал полог кровати, покрытый заплатами. Опираясь на правую руку, она приподнялась и осмотрела небольшую комнату. Низкие стены были сложены из лёсса, а в местах, где сквозило, их заколотили досками. Единственные в доме квадратный стол и две табуретки были настолько старыми, что в них виднелись дыры от древоточцев.
Она помнила, как перед тем, как потерять сознание, главарь горных бандитов прижимал её к воде. Неужели её кто-то спас?
Фань Чанъюй опустила взгляд на свою одежду. Это были не её вещи. Раны на теле перевязали, а вывихнутую руку вправили.
Держась за старую стойку кровати, она поднялась. Стоило только напрячь спину и поясницу, как резкая боль заставила её оскалиться.
Фань Чанъюй подумала про себя:
Пережив столько потрясений, она, едва коснувшись ногами пола, инстинктивно начала искать свой нож для обвалки костей. Обнаружив на низкой табуретке подле кровати и нож, и пару наручей из оленьей кожи, подаренных ей Янь Чжэном, она внезапно почувствовала облегчение.
Кончики её пальцев скользнули по гладкой и прочной коже наручей. Опустив глаза, она уже собиралась закрепить их на правой руке, как снаружи внезапно раздались поспешные шаги.
Лицо Фань Чанъюй переменилось. Она мгновенно прижалась к стене у двери и заглянула в щель шириной в полпальца в старой деревянной створке.
Снаружи был виден небольшой крестьянский дворик. Под навесом стояли двое солдат в доспехах и с дао на поясе. В это время во двор быстрым шагом вошёл ещё один войн.
Фань Чанъюй немного расслабилась. Похоже, её спасли те самые солдаты, что в тот день преследовали деревянную лодку по берегу.
Вот только было неясно, почему они задержались здесь.
— Хоу… хозяин здесь? Солдаты управы Цзичжоу ведут поиски в этих краях, их уже почти не сдержать… — приглушённым голосом произнёс вошедший во двор солдат.
Сердце Фань Чанъюй, едва успев успокоиться, снова затрепетало. Разве они не солдаты управы Цзичжоу? Почему они преграждают путь своим же?
Другой солдат, охранявший двор, ответил:
— С горы Яньсуншань передали вести, хозяин отправился на допрос. Сначала веди людей охранять вход в ущелье, когда хозяин вернётся, я ему доложу.
Пришедший с донесением солдат снова быстро удалился.
Фань Чанъюй, прислонившись к двери с обратной стороны, пришла в состояние полной боевой готовности.
Она не знала, кто этот «хозяин», о котором они говорили.
Но судя по их облачению, это были воины из регулярной армии. Находясь в пределах Цзичжоу, они, судя по всему, враждовали с местными властями… Неужели это переодетые горные бандиты?
От этой мысли Фань Чанъюй передёрнуло.
Как раз в это время двое солдат снаружи завели праздный разговор. Один из них сказал:
— Здесь нельзя долго оставаться. Если столкнёмся с людьми из управы Цзичжоу, личность хозяина будет раскрыта. Когда хозяин вернётся, мы должны будем отправиться в путь, независимо от того, очнулась та женщина или нет.
Другой, цокнув языком, добавил:
— Я гляжу, хозяин к этой женщине весьма неравнодушен. Прошлой ночью она мучилась от кошмаров, и у неё начались судороги. Хозяин испугался, что она прикусит язык, и прямо вложил ей в рот свой палец. На указательном пальце остался окровавленный след от зубов, целое кольцо!
Фань Чанъюй всё ещё помнила об ужасном сне, который видела ночью. Услышав, что она укусила их «хозяина», она невольно нахмурилась.
Она хотела подслушать что-нибудь ещё, но снаружи внезапно раздался стук бамбуковой палки о землю. Глядя в щель, она увидела идущую из-под навеса седовласую слепую старуху.
Стоявший у двери солдат спросил:
— Почтенная, у вас какое-то дело?
Старуха, прижимая к груди стопку одежды, кротко улыбнулась:
— Ту одежду, в которой ваша сяонянцзы вчера упала в воду, я просушила и принесла ей.
Солдат, услышав это, видимо, из-за того, что мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга, не стал забирать вещи сам. Отступив на шаг, он сказал:
— Заходите.
Пока старуха, перебирая деревянной палкой дорогу, ковыляла к двери, Фань Чанъюй бесшумно и быстро вернулась к кровати, сбросила обувь и легла, притворяясь, что ещё не проснулась.
Войдя в комнату, старуха на ощупь подошла к кровати, положила одежду, подоткнула Фань Чанъюй одеяло и, коснувшись её лба, чтобы проверить температуру, заговорила сама с собой:
— Славная дочка, слава небу, жар спал. Как же вас с фуцзюнем угораздило встретить на лодке горных разбойников, столько горя натерпелись. Хорошо, что у тебя такой заботливый фуцзюнь…
Поворчав немного, она на ощупь добавила в жаровню два полена и, прикрыв за собой дверь, вышла.
Охранник снаружи мельком заглянул в комнату, когда старуха входила, и, увидев под одеялом неподвижный силуэт, решил, что Фань Чанъюй всё ещё спит, после чего отвёл взгляд и продолжил нести караул.
Как только хлопнула дверь, Фань Чанъюй открыла глаза.
Услышав слова старухи, она ещё больше удостоверилась, что эти люди точно не были правительственными войсками. Если бы её спасли люди из управы, зачем им было лгать, будто они столкнулись с бандитами на лодке, и притворяться её женихом?
Что же касается «хозяина», о котором толковали те двое снаружи, Фань Чанъюй подсознательно подумала о Суй Юаньцине.
Этот негодяй изначально был из людей мятежного вана. После того как Янь Чжэн ранил его, он скрылся в реке, и его спасли люди из Цинфэнчжай. Теперь он возглавляет эту шайку разбойников, прикидывающихся солдатами. Кто знает, какую пакость он замышляет!
Солдаты управы Цзичжоу находятся поблизости, ей нужно найти способ вырваться отсюда и сообщить им новости.
Фань Чанъюй не знала, сколько ещё разбойников находится снаружи, поэтому не смела действовать опрометчиво. Поразмыслив, она расправила наручи и спрятала их на груди вместо защитной пластины, а нож для обвалки привязала к ноге, прикрыв его юбкой. Лишь после этого она спустилась с кровати и опрокинула длинную табуретку, имитируя шум от падения.
Стоявший за дверью человек в тот же миг распахнул створку. В комнате Фань Чанъюй опиралась одной рукой о стол, всем видом показывая, что вот-вот рухнет. С бледным лицом она произнесла:
— Мне нужно в уборную.
Один из солдат бесцеремонно ответил:
— В углу есть ночной горшок…
Товарищ ткнул его локтем в бок, и тот осознал, что в комнате всё-таки девушка, к тому же та, что приглянулась их хоу-е. Его слова были слишком грубыми, поэтому он тут же замолчал.
Фань Чанъюй притворилась, что ей очень плохо и невтерпёж:
— У меня живот болит.
Эту проблему нельзя было решить в комнате. Солдаты не стали задумываться, почему у Фань Чанъюй сразу после пробуждения прихватило живот. Она была той, на кого положил глаз их хоу-е, поэтому они не посмели подойти и поддержать её, а лишь позвали старуху, чтобы та помогла Фань Чанъюй дойти до уборной.
Уборная в доме старухи находилась за постройкой. Фань Чанъюй позволила вести себя туда лишь для того, чтобы разведать, сколько разбойников во дворе и за его пределами. К своему удивлению, она обнаружила, что их всего двое, те, что стояли у двери.
Это значительно упрощало задачу.
Когда старуха вела её обратно в комнату, проходя под навесом, Фань Чанъюй без всякого предупреждения ударила солдата справа кулаком. Тот мгновенно обомлел и с двумя струйками крови из носа растерянно уставился на Фань Чанъюй, а в следующее мгновение повалился на землю.
Солдат слева оторопел, не успев вымолвить ни слова. Между ним и Фань Чанъюй стояла старуха. Боясь, что тот может навредить ей, Фань Чанъюй резким движением выхватила бамбуковую палку из рук старухи и с силой ударила его по шее. Палка разлетелась на две части, а солдат лишился чувств.
Старуха растерянно замерла на месте, в полном ужасе лепеча:
— Что случилось?
