С момента основания Великой Инь в последний день каждого года в императорском дворце устраивался пир. В ту ночь изысканные яства и прекрасные кушанья подавались без конца, а песни, танцы и сотни представлений не прекращались — это была, пожалуй, самая шумная и оживлённая ночь в году.
Все столичные чиновники, имевшие ранги, приводили свои семьи во дворец на пиршество и покидали его только после того, как вместе с императором совершали обряд ожидания прихода Нового года1.
Однако в последние годы здоровье Императора Цзяю сильно пошатнулось, поэтому он давно отменил дворцовые пиры в канун Нового года, устраивая лишь семейные застолья.
В день кануна Нового года Гу Чанцзинь встал рано. Под присмотром внутренних слуг он облачился в пурпурное одеяние и ещё до рассвета прибыл во дворец.
В это время придворные чиновники, несмотря на ветер и снег, уже ожидали перед залом Цзиньлуаньдянь.
Гу Чанцзинь последовал за Императором Цзяю и вместе с ним вошёл в зал.
— Его Величество прибыл!
Тонкие, резкие голоса евнухов раздались под сводами великого зала.
Чиновники выступили вперёд и громко пожелали императору десять тысяч лет жизни, в один голос поздравляя его с процветанием и миром в стране, а также желая здравия драконьему телу и долголетия в тысячи осеней и десять тысяч лет.
Император Цзяю милостиво улыбнулся и пожаловал сановникам листы бумаги «юнлунцзянь»2 с иероглифом «благодать», подносное вино «тусу»3, счастливый рис4, а также шелка и атлас.
Чиновники выразили благодарность.
Когда сановники совершали земной поклон, благодаря за императорскую милость, Гу Чанцзинь стоял подле Императора Цзяю, принимая поклоны подданных вместе с ним.
Подобная милость могла сравниться лишь с тем расположением, которое в своё время оказывал Император Цзяньдэ наследному принцу Циюаню.
Взгляд старшего принца Сяо И, который уже был пожалован титулом Шунь-вана, слегка померк. У него был нелюдимый характер, и с самого детства он не отличался красноречием. В частных беседах дед по материнской линии часто сокрушался, что он слишком вял, а Мухоу и вовсе отчитывала его за недостаток решительности, из-за чего он не мог сравниться со вторым братом Сяо Юем, привыкшим кичиться своими способностями и смотреть на других свысока.
Единственным человеком, который никогда не выказывал ему пренебрежения, был Отец-Император.
До того как наследный принц вернулся в семью, Отец-Император относился к нему и Сяо Юю совершенно одинаково, никогда не выделяя одного перед другим.
Сяо И поначалу думал, что дело в скрытном характере Отца-Императора, который просто не позволял себе проявлять предпочтения.
Лишь когда наследный принц вернулся ко двору, он понял, что всё совсем не так.
Даже если любовь Отца-Императора к наследному принцу не выражалась в словах, её можно было заметить по некоторым косвенным признакам, по которым можно восстановить истинную картину.
Сяо И не мог не испытывать зависти.
Раздав новогодние подарки, Император Цзяю, восседая на драконьем троне, обратился к стоявшим на коленях сановникам:
— Возвращайтесь. Составьте добрую компанию своим близким, проводите старое и встретьте новое, проведите этот год хорошо.
Несмотря на болезненный вид, голос его по-прежнему звучал твёрдо и спокойно, в нём не было ни капли упадничества, свойственного долго болеющим людям.
Когда чиновники удалились, Сяо И, зная, что после завершения утреннего приёма Отец-Император вернётся в Куньнин на час для отдыха перед началом дневного семейного пира, тоже собрался уходить. Однако, ко всеобщему удивлению, Император Цзяю окликнул его:
— Сопроводи Чжэнь обратно в Цяньцин.
Сказав это, он махнул рукой Гу Чанцзиню:
— Наследный принц, ступай первым в Куньнин. Завтра предстоит моление предкам семьи Сяо в Храме предков, у твоей Матери-Импертирицы наверняка есть что наказать тебе.
Гу Чанцзинь ответил: «Слушаюсь».
Сяо И был поражён. Отец-Император решил оставить его наедине?
Он взглянул на Гу Чанцзиня, и тот как раз поднял глаза. Слегка кивнув ему, наследный принц быстрым шагом покинул Цзиньлуаньдянь, и по выражению его лица нельзя было заметить ни тени недовольства.
Император Цзяю поднялся. Стоявшие в стороне Гуй Чжун и Ван Дэхай уже собирались подойти, чтобы поддержать его, но он с улыбкой отмахнулся.
— Идите готовьте паланкин, Чжэнь хочет поговорить с И-эром. — С этими словами он протянул руку к Сяо И.
Сяо И, польщённый и встревоженный, поспешил вперёд и поддержал Императора Цзяю под руку.
— Отец-Император, будьте осторожны, смотрите под ноги.
Когда рука Сяо И коснулась локтя Императора Цзяю, он почувствовал, насколько тот истощён, и в носу у него внезапно защипало.
В его сердце Отец-Император был великим стратегом, обладавшим выдающимся умом. Даже будучи болезненным, он оставался могущественным, тем, кого не смеют недооценивать, — подобно великану, который никогда не падёт.
Сяо И с детства надеялся стать таким, как Отец-Император, но понимал, что его дарования заурядны, а сам он тугодум, так что даже за всю жизнь ему не достичь таких высот.
Дед по матери и Мать-Императрица постоянно твердили, что Отец-Император осталось недолго, но Сяо И никогда в это не верил.
Только в это мгновение, осознав, насколько тощ и немощен его некогда всемогущий в его глазах Фухуан (Отец-Император), принц с ужасом понял: слова деда и Мать-Императрица были правдой.
Фухуану, скорее всего, осталось жить совсем недолго.
Император Цзяю, облачённый в ярко-жёлтое одеяние и укутанный в густую лисью шубу, словно почувствовал подавленность старшего сына. Он мягко улыбнулся и произнёс:
— Чжэнь намерен с наступлением весны отправить тебя в префектуру Тайюань для управления своими владениями. Что ты об этом думаешь?
Сяо И замер.
Префектура Тайюань была прежним уделом Фухуана, местом, где он начинал свой путь к власти; это место имело исключительное значение.
Назначение Тайюаня в качестве его владений было знаком доверия и особой любви.
— Сын согласен, — произнёс Сяо И, не в силах скрыть волнение в голосе.
— Тайюань находится близко к Шанцзину. Если в будущем ты захочешь вернуться во дворец, чтобы повидаться с дедом и Матерью-Императрицей, это будет удобно, — улыбнулся Император Цзяю. — Наследный принц благоразумен и не станет мешать тебе навещать Син-гуйфэй и род Син.
Син-гуйфэй и глава Син всё ещё не оставили мыслей о троне, но Сяо Янь знал, что у его старшего сына никогда не было стремления участвовать в борьбе за власть. У этого ребёнка были мягкие корни ушей5 и доброе сердце, он действовал вяло, постоянно проявлял чрезмерную осмотрительность, а потому не был подходящим выбором на роль мудрого правителя.
Но это не означало, что он не был хорошим сыном.
— Чжэнь издаст указ, чтобы твоя Мать-Императрица осталась во внутреннем дворце. Не потому, что я хочу держать её в Шанцзине в качестве заложницы, а потому, что хочу дать тебе свободу, чтобы ты и то дитя из семьи Сун могли жить в спокойствии и довольстве, — с улыбкой сказал Император Цзяю. — Тебе придётся управлять Тайюанем, жизнь там не будет лёгкой, но Чжэнь верит, что ты и твоя фужэнь сможете ради Чжэня, ради Великой Инь и ради народа хорошо управлять этими землями.
Ресницы Сяо И увлажнились, он тяжело кивнул:
— Сын клянётся, что не подведёт Отца-Императора и выполнит порученное.
— Ты старший сын. Таишь ли ты обиду на Чжэня за то, что я не сделал тебя наследным принцем? — снова спросил Император Цзяю.
— Сын не обижен, — искренне ответил Сяо И. — Мне не сравниться с наследным принцем. Он, как и Отец-Император, обладает гражданскими и военными стратегиями и широтой души, чтобы обнять всю Поднебесную. Он справится гораздо лучше меня.
- Ожидать прихода Нового года (守岁, shǒusuì) — обряд, во время которого не ложатся спать всю ночь накануне Нового года, чтобы проводить старый год и встретить новый. ↩︎
- Юнлунцзянь (云龙笺, yúnlóngjiān) — «бумага с облачными драконами». Высококачественная бумага, украшенная водяными знаками или тиснением в виде драконов, парящих в облаках. ↩︎
- Вино «Тусу» (屠苏酒, túsū jiǔ) — cчиталось лечебным напитком, отгоняющим злых духов и болезни. В древности существовал ритуал: первыми вино «Тусу» пили самые младшие члены семьи, а последними — самые старшие (чтобы молодежь быстрее росла, а старики дольше сохраняли жизнь). ↩︎
- Счастливый рис (吉米, jímǐ) — отборный рис высшего сорта. В эпоху процветающих династий (таких как Мин или Цин, послуживших прообразом империи Да Инь) раздача такого риса в канун Нового года была важной государственной традицией. ↩︎
- Мягкие корни ушей (耳根子软, ěr gēn zi ruǎn) — о человеке, который легко поддаётся чужому влиянию, податлив на уговоры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
