Ночь холодна, как вода. Мерцающие чистые волны отражаются на покрытых красным лаком деревянных колоннах водного павильона.
Человек в беседке стоит спиной, заложив руки за спину. Его тёмное одеяние, кажется, слилось воедино с этой густой ночной тьмой.
— Ли-дажэнь уже придумал, как составить докладную записку, которую отправят в Цзинчэн?
Низкий голос донёсся из водного павильона. Принесённый ночным ветром, он добавил в него ещё каплю прохлады.
Ли Хуайань почтительно произнёс:
— Разумеется, я правдиво доложу обо всём Вашему Величеству.
Он был инспектором-цзяньцзюнем (генералом), глазами, которые император поместил на Северо-Запад. О любом продвижении военных действий на передовой он должен был в первую очередь сообщать в Цзинчэн.
Се Чжэн, заложив руки за спину, развернулся. Его пара фениксовых глаз смотрела холодно и пронзительно:
— Ли-дажэнь, будучи инспектором, в тот день находился в Чунчжоу. Раз мятежники смогли под покровом ночи выйти из города Чунчжоу, разве Ли-дажэнь не должен разделить вину за это?
Ли Хуайань сохранял позу приветственного поклона. Широкие рукава, свисающие до колен, колыхались от озёрного ветра. Он по-прежнему сохранял вид достойного благородного мужа.
Он кивнул:
— Подчинённый действительно пренебрёг своими обязанностями по надзору. Я правдиво доложу об этом Вашему Величеству и сам попрошу о наказании.
На берегу озера дул сильный ветер. Двое стояли друг против друга на расстоянии одного чжана, ночной ветер трепал их длинные волосы и полы одежд.
Се Чжэн был выше Ли Хуайаня на полголовы, и из-за того, что тот замер в поклоне, он смотрел на стоящего перед ним человека почти сверху вниз.
Он долго не произносил ни слова.
Когда эта суровость скрылась за его чистым и твёрдым лицом, окружающим было невозможно уловить ни крупицы его эмоций, как и невозможно было предугадать его мысли.
Однако чувство давления, которое испытывал Ли Хуайань, ничуть не уменьшилось.
Он невольно принялся бесстрастно разглядывать молодого человека, стоявшего в чжане (чжан, единица измерения) от него.
В возрасте слабого совершеннолетия он уже получил титул хоу. Это не будет преувеличением назвать его гордым избранником небес.
До битвы при Чунчжоу Се Чжэн не знал поражений и никогда не скрывал своего блеска. Каждый знал, что он — самый острый клинок Да Инь.
Но теперь он больше не выставлял острие напоказ, став похожим на утёс, который годами подвергался воздействию ветра и солнца на краю обрыва, но по-прежнему оставался величественным.
Се Чжэн спросил его:
— Ли-дажэнь обладает знаниями, способными заполнить пять телег1, полагаю, вы слышали «Битву к югу от города»?
По какой-то причине Ли Хуайань, хоть и был ровесником стоящего перед ним человека, ощутил такое напряжение, какое испытывал лишь перед своим дедом.
Он изо всех сил подавил волнение в душе и спокойно встретил взгляд Се Чжэна:
— О чём хочет сказать хоу-е?
Се Чжэн произнёс:
— Этот хоу желает подарить Ли-дажэню две строки из стихотворения «Битва к югу от города»: «Воины полегли в сорную траву, а генерал — лишь пустое звание. Отсюда узнаём, что оружие — это орудие зла, и мудрец прибегает к нему лишь в случае крайней необходимости».
Его тон был холодным и тяжёлым. Каждое слово весомо ударяло в сердце Ли Хуайаня.
Хотя он уже давно догадывался об этом, услышав слова воочию, Ли Хуайань почувствовал, как его зрачки резко сузились.
Он действительно всё узнал!
Чувство вины и страх перед тем, что после раскрытия правды семья Ли будет нести позор в веках, раздирали его душу. В одно мгновение его спина взмокла от пота.
Се Чжэн вышел из павильона и, проходя мимо Ли Хуайаня, слегка замедлил шаг:
— Надеюсь, Ли-дажэнь сможет хорошенько осмыслить это стихотворение «Битва к югу от города».
Даже когда он ушёл далеко, Ли Хуайань продолжал стоять на месте, не двигаясь.
С тех пор как дед решил объединиться со старшим императорским внуком, чтобы с помощью хитрости свергнуть Вэй Яня, он знал, что погибнет много людей.
Но по сравнению со свержением партии Вэй и очищением императорского двора, что значила гибель нескольких солдат здесь, в этих пограничных землях Северо-Запада?
Разве бывали когда-нибудь в истории реформы, при которых не погибали бы люди?
При малых переменах в управлении следует полагаться на людей как на основу, а на закон — как на второстепенное. При великих переменах в управлении закон становится основой, а люди — второстепенным.
При малых переменах в управлении следует полагаться на людей как на основу, а на закон — как на второстепенное. При великих переменах в управлении закон становится основой, а люди — второстепенным.
Чтобы окончательно свергнуть Вэй Яня, необходимы были великие перемены, которые вдохнули бы новую жизнь в гнилой и разложившийся мир чиновничества Да Инь.
Раз люди стали второстепенными, жертвы были неизбежны.
Однако после того как Се Чжэн произнёс фразу «мудрец прибегает к нему лишь в случае крайней необходимости», у него не осталось мужества даже на то, чтобы хоть немного возразить и заявить, что всё это делается ради спасения государства.
Проделав весь путь с армией от Чунчжоу до Лучэна, он знал, насколько жестоким бывает поле боя: горы трупов и реки крови, в которых плавают боевые цепы.
Чтобы свергнуть Вэй Яня, они собственными руками создали подобие земного ада.
Ли Хуайань закрыл лицо руками и вдруг горестно и громко расхохотался.
Он подумал, что они ошиблись.
Едва Се Чжэн вернулся во дворик, где временно остановился, как Се Шии (одиннадцатый Се) поспешил к нему с докладом:
— Хозяин, Чжао Сюню было тайно поручено осмотреть тело Суй Юаньхуая. Как вы и предполагали, погиб не Суй Юаньхуай, а двойник, которого растили подле него с самого детства.
Лань-ши когда-то была приближённой наследной принцессы. Она действовала осторожно и после пожара в Дунгуне на всякий случай подготовила для Суй Юаньхуая двойника.
Этот двойник не только походил телосложением на Суй Юаньхуая. Чтобы не вызвать подозрений у обитателей дома вана, шрамы на его теле наносили раскалённым железом один за другим, в точности повторяя ожоги на теле Суй Юаньхуая.
Чтобы в будущем вновь занять трон дракона, Суй Юаньхуай терпел невыносимую боль, постепенно заменяя обожжённую кожу, в то время как двойник всегда оставался в прежнем, обезображенном виде.
В конце концов, в покоях Суй Юаньхуая прислуживали только люди Лань-ши, а из-за его славы жестокого человека другие слуги Чансинь ванфу не осмеливались заходить к нему.
Он крайне редко показывался на глаза, и даже когда встречался с Чансинь ванфэй, надевал маску.
Поэтому за столько лет почти никто в Чансинь ванфу не видел истинного облика Суй Юаньхуая.
Должно быть, Лань-ши с самого начала готовила двойника для Суй Юаньхуая, чтобы в один прекрасный день совершить «золотая цикада сбрасывает чешую»2 и покинуть Чансинь ванфу.
Се Чжэн снял тёмный верхний халат и передал его стоящему у дверей личному воину, не проронив ни звука.
Се Шии осторожно добавил:
— Чжао Сюнь ходил посмотреть на схваченную мать с сыном и сказал, что они также не являются наложницей и единственным сыном Суй Юаньхуая.
Се Чжэн прошёл к столу, сел и налил себе чашку чая.
— Я знаю, — произнёс он.
Женщиной рядом с Суй Юаньхуаем была Юй Цяньцянь. Как только ту мать с ребёнком схватили и привели, он сразу пошёл взглянуть на них. Это были не Юй Цяньцянь с сыном.
Прежде он не знал, что нападение Суй Юаньхуая на Лучэн было уловкой. Теперь же стало ясно, что Суй Юаньхуай давно подготовился к тому, чтобы совершить стратагему «золотая цикада сбрасывает чешую».
- Обладать знаниями, способными заполнить пять телег (学富五车, xué fù wǔ chē) — идиома, описывающая человека исключительной эрудиции и учёности. ↩︎
- Золотая цикада сбрасывает чешую (金蝉脱壳, jīn chán tuō qiào) — стратагема, означающая использование ложной видимости или двойника для тайного побега и введения противника в заблуждение. ↩︎
