Кинжал полоснул по горлу, брызнула кровь, а упавший на землю фонарь тут же загорелся. Огонь осветил лезвие кинжала, с которого стекала кровь. На холодном блеске стали отразились полные ледяной стужи глаза.
Се Чжэн перешагнул через лужу крови и вышел из дверей, с тыльной стороны его левой руки капали алые капли.
Несколько стражников, дежуривших снаружи, заглянули в распахнутые двери и, увидев ужасающую участь дворцовой девы и евнуха, невольно содрогнулись.
Дозы порошка для расслабления костей, что жгли в комнате, хватило бы, чтобы свалить быка. Как же он смог выйти? Неужели заранее принял противоядие?
Однако следы крови на руках Се Чжэна и едва заметная неуверенность в шагах дали им понять, что снадобье подействовало, и он держится лишь на упорстве.
Врата Холодного дворца уже были заперты наглухо, и один из стражников тут же крикнул товарищу позади:
— Поджигай, нужно созвать сюда людей!
Старшая принцесса Ци Шу уже много дней находилась под домашним арестом, наложенным Ань-тайфэй.
В нынешнюю ночь Чуси1 мать и дочь лишь скромно поужинали, после чего Ань-тайфэй вернулась в малую молельню продолжить чтение сутр.
На душе у Ци Шу было тоскливо; взмахнув рукавами, она вышла из тёплого павильона. Старая момо, приставленная Ань-тайфэй, последовала за ней шаг в шаг:
— Куда принцесса направляется?
Ци Шу, будучи своенравной более десяти лет, не отличалась кротким нравом и тут же резко ответила:
— Мне душно, я выйду прогуляться. Дворцовые ворота заперты по приказу а-нян, так о чём вам ещё беспокоиться?
Старая момо не выказала гнева на резкость Ци Шу, лишь присела в поклоне:
— Тогда принцессе стоит накинуть плащ, снаружи сильный ветер и снег, как бы не простудиться.
Ци Шу не желала общаться с людьми из окружения а-нян. Проведя долгое время подле Ань-тайфэй, они все словно превратились в бодхисаттв: и выражение лица, и тон при разговоре у всех были одинаковыми, что неимоверно раздражало Ци Шу.
Она взяла с собой лишь нескольких личных дворцовых дев и, высоко подняв голову, прошла мимо момо.
Старая момо произнесла вслед, склонившись:
— Почтительно провожаю Ваше Высочество.
Выйдя наружу, Ци Шу действительно почувствовала холод. Стоя на крытой галерее, она смотрела на холодную луну, висящую высоко в небе, и, сжимая в руках медную резную грелку, прошептала:
— Интересно, что сейчас делает этот Гунсунь-мутоу…
Её голос был слишком тихим, стоявшая рядом дворцовая дева не расслышала и мягко спросила:
— Что принцесса сказала?
Ци Шу поджала губы:
— Ничего. Пойдём в сливовый сад.
В молодости Ань-тайфэй была в милости у покойного императора; он специально велел высадить в её дворце целую сливовую рощу. С наступлением суровой зимы цветы мэйхуа во всём саду наперебой распускались, создавая неописуемую красоту.
Сегодня шёл мелкий снег. Дорожка из синего камня в сливовой роще должна была быть покрыта тонким слоем снега, но маленькие евнухи, опасаясь, что господа пожелают полюбоваться цветами в ночь Чуси, ещё с утра тщательно расчистили путь.
Пройдя какое-то время со свитой дворцовых дев, Ци Шу внезапно сказала:
— Оставайтесь здесь, не смейте больше следовать за мной. Я пойду повешу благовонное саше для молитвы.
Дворцовые девы тихо ответили:
— Слушаемся.
Ци Шу в одиночестве прошла вглубь сливовой рощи, нашла ветку с прекрасными цветами мэйхуа и достала из-за пазухи саше, наполненное девичьими тайнами. Слегка погладив пальцами вышивку, она уже собиралась приподняться на цыпочки, чтобы закрепить его, как вдруг за декоративной горкой, скрытой ветвями, послышался приглушённый женский смех.
Неужели кто-то затеял здесь тайное свидание?
Лицо Ци Шу вмиг изменилось, она хотела было вспылить, но, сжав в руке саше, смягчилась. Она намеревалась уйти, сделав вид, что ничего не слышала, но тут донеслась фраза:
— Зачем мне тебя обманывать, за принцессой в последние дни тайфэй следит очень строго, она никуда не выходила…
Раздался несколько вкрадчивый голос:
— Значит, люди из окружения старшей принцессы больше не ходили в сторону Холодного дворца?
Женщина ответила с лёгкой одышкой:
— Нам, слугам, без бирки тайфэй и из дворца Шоуян не выйти…
«Шоуян» — это иное название цветов мэйхуа, и дворец Ань-тайфэй получил своё имя именно благодаря этой сливовой роще.
Ци Шу грозно выкрикнула:
— Кто здесь? А ну, выметайтесь к этой принцессе!
От этого окрика вздрогнули не только мужчина и женщина за горкой, но и слуги, ожидавшие снаружи, которые тут же поспешили на зов.
Из-за горки, едва не падая, выбралась пара — дворцовая дева и евнух в беспорядке в одежде. Оба побледнели от страха и начали неистово бить челом перед Ци Шу:
— Принцесса, пощадите! Принцесса, пощадите!
Ци Шу давно знала, что дворцовые девы и евнухи порой вступают в союзы дуйши2, но в этот миг почувствовала лишь отвращение. Она узнала в девушке свою служанку, а вот евнух показался ей незнакомым.
Она холодно уставилась на дворцовую деву:
— Ты шпионила за мной?
Та задрожала всем телом, точно просеивая муку, слёзы размазались по лицу:
— Рабыня не смела… Рабыня не смела…
Ци Шу перевела взгляд на евнуха:
— Из какого ты дворца?
Евнух поднял глаза на Ци Шу и тут же поспешно их опустил. Хотя он тоже боялся, в нём чувствовалось больше уверенности, чем в девице:
— Ничтожный… ничтожный из Сылицзянь, Гао-гунгун подле императора — мой названый отец.
Ци Шу холодно усмехнулась. Оказалось, главный евнух при Ци Шэне и был источником его уверенности.
Но раз он задавал те вопросы, значит, дело о сумасшедшей дворцовой деве в Холодном дворце, которое она помогала расследовать Се Чжэну, уже дошло до ушей Ци Шэна.
Холод пробежал по её спине, Ци Шу почувствовала слабость в коленях. Она смотрела на евнуха так, словно хотела его растерзать, и властно скомандовала:
— Сначала свяжите этого грязного кастрата и заприте!
Затем она быстро развернулась и поспешила прочь из сливовой рощи. Схватив за руку одну из своих доверенных дворцовых дев, она прошептала:
— Быстрее, возьми мою бирку, немедленно отправляйся во дворец Тайцзи к Юньхуэй-генералу. Скажи, что в Холодном дворце беда!
Дворцовая дева со всех ног бросилась бежать, однако не успела она покинуть сливовую рощу, как её перехватила Ань-тайфэй со своими людьми.
Ань-тайфэй посмотрела на дочь; на её лице, сохранившем изящество, несмотря на следы прожитых лет, отразился явный гнев:
— Шу-эр, что за глупости ты опять затеяла?
Ци Шу в отчаянии воскликнула:
— А-нян! Это не глупости! Я уже втянута в дела Холодного дворца. Теперь не получится, как вы делали раньше, — просто запереть ворота и остаться в стороне! Если Уань-хоу попадёт в ловушку Ци Шэна, он потом и с нас спросит! А если даже Ци Шэн победит, разве с его безумным нравом он даст нам спокойно жить?
В этот момент слуги вывели из рощи связанных дворцовую деву и евнуха. Ци Шу указала на них, вопрошая Ань-тайфэй:
— Ци Шэн уже запустил свои руки в наш дворец, неужели а-нян всё ещё хочет оставаться в стороне?
Ань-тайфэй посмотрела на связанных, взвесила все за и против и, наконец, произнесла:
— Отпирайте дворцовые ворота.
За столами вино лилось рекой, Фань Чанъюй подняла глаза на пустующее место Се Чжэна. Тревога в её сердце нарастала. Она как раз собиралась найти предлог, чтобы выйти и разузнать обстановку, когда подошедшая подлить вина дворцовая дева незаметно задела её локоть.
Под прикрытием широкого рукава Фань Чанъюй почувствовала, как в её ладонь что-то вложили, и тут же сжала руку.
Когда служанка отошла, Фань Чанъюй, притворно пошатываясь, поднялась. Стоявшая за её спиной дворцовая дева поспешила поддержать её и спросила, куда она направляется. Фань Чанъюй ответила, что ей нужно в уборную, и дева почтительно повела её прочь.
После того как Фань Чанъюй покинула пиршество, Ли-тайфу, сидевший во главе гражданских чиновников, бросил взгляд на её уходящую спину, а затем посмотрел на пустующее место во главе военных чинов на противоположной стороне. В глазах старца скрывались чувства, которые невозможно было разгадать.
Вскоре к Ли-тайфу подошёл слуга и что-то прошептал ему на ухо.
- Чуси (除夕, chúxī) — канун Нового года по лунному календарю. ↩︎
- Сотрапезничество (对食, duìshí) — эвфемизм для обозначения союзов между евнухами и дворцовыми девами. ↩︎
