Сказав это, она при поддержке служанки направилась к каюте. Шэньшэнь на мгновение замер, глядя на Гунсунь Иня, который неподвижно стоял на носу лодки с цветком в руке, и в конце концов лишь сухо кашлянул:
— Тот… брат Гунсунь, прошу меня извинить.
Гунсунь Инь по-прежнему сохранял на губах улыбку, но выглядел он теперь несколько более подавленным. Он слегка кивнул ему:
— Это Инь потревожил вас.
Лодка отплыла. Когда Шэньшэнь приподнял занавес, чтобы войти в расписное судно, он отчётливо заметил блеск слёз в глазах Ци Шу. Обнаружив, что он вошёл, она поспешно вытерла уголки глаз платком.
Шэньшэнь сел напротив Ци Шу и произнёс:
— Шэнь проявил нескромность: я не приготовил цветов и не думал дарить их принцессе.
Его слова были действительно несколько грубыми. Служанка подле Ци Шу уже собиралась сделать ему выговор, но он продолжил:
— Я знаю, что сегодняшняя прогулка принцессы по озеру — воля Ань-тайхуантайфэй. Шэнь лишь простой вояка, не наделённый изящным вкусом. Принцессе, должно быть, весьма тягостно находиться со мной.
Ци Шу поспешно ответила:
— Генерал Шэнь, не стоит так принижать себя. Сегодня я пришла сюда по собственной воле.
Шэньшэнь лишь смотрел на Ци Шу с улыбкой:
— Шэнь — человек грубый и в речах не щепетилен, принцесса, не принимайте на свой счёт. У меня есть младшая сестра, чей нрав схож с вашим. Видя, как вы ссоритесь с младшим наставником, я словно смотрю на собственную сестру. Пусть я и не знаю, какое недоразумение возникло между вами и младшим наставником, но брак — дело великое, и нельзя совершать его в порыве минутной обиды.
Ци Шу, сдерживая кислую колкость, подступившую к кончику носа, покачала головой:
— Я не из-за обиды.
Шэньшэнь тихо вздохнул:
— Если бы вы действительно отпустили это, то не были бы так опечалены.
После совместной прогулки на лодке в праздник Циси отношения между Ци Шу и Шэншэнем заметно смягчились, но это не имело отношения к делам сердечным. К этому человеку, который был в чём-то схож с Фань Чанъюй, Ци Шу скорее относилась как к старшей сестре.
Ань-тайхуантайфэй не знала этого и, видя прогресс в их отношениях, была чрезвычайно рада.
Ближе к осени с северных рубежей снова пришло срочное донесение. Трон Да Инь сменил правителя. Уань-хоу, всё это время охранявший границу, вернулся в столицу, чтобы помогать юному императору. Люди Бэйцзюэ сочли это шансом, выпадающим раз в тысячу лет и несколько раз совершали набеги на мирных жителей Да Инь в окрестностях Цзиньчжоу. Война могла начаться в любой момент.
Ци Юй был ещё мал. Если бы Се Чжэн не находился в Цзинчэне, при императорском дворе непременно воцарился бы хаос. После совещания решено было сначала отправить великого генерала Пинси Тан Пэйи во главе войск на север, а великий генерал Хуайхуа Фань Чанъюй должна была последовать за ним с обозом продовольствия.
Ци Шу и Ань-тайхуангтайфэй, получив известие, также заранее вернулись во дворец.
Фань Чанъюй отправлялась на север ради битвы и, разумеется, не могла взять Чаннин с собой. Чаннин, услышав, что ей придётся расстаться со старшей сестрой на год, а то и на несколько лет, вцепилась ей в пояс и разрыдалась, превратившись в мокрый от слёз комочек.
Фань Чанъюй пообещала ей раз в месяц присылать письма с белым кречетом, и только тогда маленькая «плакса» успокоилась.
Юй Цяньцянь знала, что дел, которые должен уладить Се Чжэн, так много, что их не сосчитать, и боялась, что он не сможет уделять много внимания заботе о Чаннин. Она предложила забрать Чаннин во дворец. Чжао-данян также получила милость войти во дворец вместе с ней.
За два дня до отъезда Фань Чанъюй из столицы Чаннин всё ещё сильно капризничала и плакала. Ци Шу, как только выдавалось свободное время, шла в Цынингун, чтобы помочь успокоить ребёнка.
Иногда там бывал и Ци Юй. Должно быть, дети лучше понимали друг друга, так как у него всегда находился способ утешить Чаннин.
Эта прелестная, словно вырезанная из розовой пудры и белого нефрита девочка, чьи глаза, похожие на две большие виноградины, уже опухли и стали напоминать грецкие орехи, обиженно спрашивала, потирая глаза:
— Когда учитель Гунсунь вернётся проводить уроки? Перед уходом старшая сестра велела Нин-нян усердно учиться, Нин-нян должна слушаться сестру…
Говоря это, она снова зашмыгала носом. Слёзы в её чёрных глазах, словно неиссякаемый поток, начали проступать вновь. Она сама небрежно вытерла их пухлой ручкой, заставляя сердца окружающих сжиматься от жалости.
Ци Юй сказал:
— Учитель Гунсунь болен. В последние дни он приходил на утренние приёмы, лишь превозмогая недуг. Когда он поправится, то придёт в павильон Чунвэнь проводить уроки.
Ци Шу, закончив вытирать слёзы Чаннин, внезапно сжала в руке шёлковый платок и спросила:
— Младший наставник болен?
Ци Юй кивнул:
— Учитель болен уже больше месяца. Лекари из Тайиюаня навещали его, но ему не становится лучше.
Весь путь обратно из Цынингуна Ци Шу пребывала в оцепенении. Её сердце, пребывавшее в покое долгое время, вдруг снова лишилось мира.
Больше месяца? Если посчитать, он заболел как раз после праздника Циси.
Как же он мог заболеть? Неужели в тот день на реке его продуло речным ветром?
В последующие дни Ци Шу, как только выпадало свободное время, отправлялась в Цынингун играть с Чаннин. У Чаннин была прекрасная память. Стоило Ци Шу на мгновение отвлечь её какой-нибудь новой диковиной, как вскоре эта маленькая крошка снова усаживалась на ступени во дворе. Опершись локтями, подобными коленцам корня лотоса, на колени и подперев пухлыми ладошками подбородок, она задирала голову с завязанными на ней пучками и смотрела в небо.
Изредка, завидев пролетающего сокола, её глаза загорались, но, обнаружив, что это не белый кречет, она снова поникала лицом.
Она даже вела себя крайне благоразумно и больше не плакала при людях. Лишь изредка, проснувшись утром или после дневного сна, она на миг забывала, что старшая сестра ушла в поход и вернётся лишь через год или несколько лет. Когда же вспоминала, в её глазах мгновенно вскипали золотые бобы, но, прежде чем кто-то успевал это заметить, она сама тайком их вытирала.
Ци Шу искренне жалела этого ребёнка и подарила ей всевозможные детские игрушки, хранившиеся в её дворце.
Поскольку она стала заходить часто, то нередко слышала от Ань-тайхуантайфэй и её сына новости о делах при дворе.
Например, о том, что война на севере идёт не гладко. Великий генерал Пинси Тан Пэйи форсированным маршем поспешил на север и в первом же сражении из-за чрезмерной усталости проявил неосторожность и получил тяжёлое ранение. К счастью, Фань Чанъюй вовремя прибыла с подкреплением, и теперь ситуация на севере стабилизировалась, однако бремя защиты от внешнего врага внезапно полностью легло на плечи Фань Чанъюй.
Или о том, что методы вана-регента становятся всё более жестокими и беспощадными. В вопросах снабжения северной армии всем необходимым гражданские и военные чиновники не смели допускать ни малейшей оплошности, боясь, что ван-регент сделает их мишенью для своей расправы.
А ещё о том, чему младший наставник научил Ци Юя, какую новую государственную стратегию придумал…
Хотя до неё доходили лишь крупицы вестей о том человеке, на сердце у Ци Шу становилось необъяснимо спокойнее.
Ван-регент раз в полмесяца выкраивал время, чтобы повидаться с Чаннин в павильоне Чунвэнь. Обычно в этот день Юй Цяньцянь отправляла Чаннин туда в сопровождении своей момо, но сегодня, по несчастливой случайности, у той обострился старый недуг — прихватило поясницу так, что она не могла подняться с постели.
Ци Шу в последние дни очень сблизилась с Чаннин и вызвалась сама проводить её.
Не успели оглянуться, как в императорский город снова пришла зима.
Пока Ци Шу ждала Чаннин снаружи павильона, налетел холодный ветер, и она почувствовала пронизывающую до костей стужу.
Поплотнее обхватив ладонями медную грелку, украшенную витой нитью, она уже собиралась немного прогуляться поблизости, как вдруг увидела одетого в белое Гунсунь Иня. Он и ещё несколько чиновников поднимались по ступеням из белого мрамора. Видимо, направлялись в павильон Чунвэнь для обсуждения государственных дел.
Заметив её, чиновники сложили руки в приветственном жесте:
— Приветствуем великую принцессу.
Обитательницы заднего дворца не вмешивались в дела двора, поэтому Ци Шу лишь кивнула в ответ.
Гунсунь Инь же остался стоять на месте. Он сказал своим коллегам:
— Прошу почтенных господ пройти в боковой зал и подождать Иня некоторое время.
Лица чиновников выразили разные чувства, но они всё же откликнулись и первыми прошли в боковой зал.
Ци Шу прижимала к себе грелку для рук. Несмотря на то, что с наступлением зимы стало очень холодно, её ладони внезапно покрылись испариной.
Взгляд Гунсунь Иня, устремлённый на неё, был крайне мягким и спокойным. Он, казалось, всё ещё был болен. Цвет лица оставлял желать лучшего, сам он сильно осунулся, но в его облике прибавилось степенности.
— Не могла бы принцесса отойти со мной, чтобы поговорить?
Они неспешно пошли по маленькому саду возле павильона Чунвэнь. Гунсунь Инь произнёс:
— Слышал, что свадьба принцессы и генерала Шэня уже не за горами?
Руки Ци Шу, сжимавшие грелку, напряглись. Она остановилась, и в её прекрасных глазах отразился холод:
— Младший наставник специально позвал меня, чтобы спросить об этом? Просто для того, чтобы заранее поздравить меня?
Гунсунь Инь пристально смотрел на неё некоторое время. На его изящном и мягком лице отчётливо проступила печаль. Он произнёс:
— Если это правда, подданному, разумеется, следует поздравить принцессу. Но у меня есть ещё кое-какие слова, которые я хотел бы сказать вам.
Он зашагал дальше. Поколебавшись мгновение, Ци Шу всё же последовала за ним.
