Фан Сянье увидел в глазах императора отражение себя встревоженного и полного изумления. Поколебавшись, он осторожно произнёс:
— Возможно, в пути случилось что-то непредвиденное…
— Все эти годы я позволял ему делать всё, что он хотел. Он — одарённый полководец, во всём Даляне не найти генерала искуснее него, однако такой клинок должен находиться в моих руках, а в будущем и в руках Цзинь-вана. — Император, казалось, вовсе не слушал Фан Сянье. Окончательно очнувшись от сна, он повернул голову к потолку и холодно продолжил: — наставник Сунъюнь редко ошибается в людях, и я тоже никогда не обманывался. Дуань Шуньси равнодушен к власти, у него нет амбиций. Но раз нет амбиций, значит, нет и преданности.
Помолчав, император перевёл взгляд на Фан Сянье и спросил:
— Можно ли оставлять в живых такого человека?
Фан Сянье почувствовал, как сердце сжалось от напряжения. Он немедленно отошёл в сторону, подобрал полы одеяния и пал на колени:
— Докладываю Вашему Величеству, ныне возвращение семнадцати округов к северу от реки Гуаньхэ уже не за горами. Если сейчас выступить против главнокомандующего Дуаня, это лишь причинит боль близким и радость врагам1.
— Семнадцать округов к северу от реки Гуаньхэ… — Император издал пренебрежительный смешок и безразлично добавил: — Кто знает, чью фамилию они будут носить в будущем — Хань или Дуань.
— Ваше Величество только что сами изволили сказать, что главнокомандующий Дуань не из тех, кто питает волчьи амбиции2, полагаю, он не… — В порыве отчаяния Фан Сянье выпалил эти слова, но на полуслове осознал, что допустил оплошность, и замолк.
Солнце окончательно зашло, пламя свечей беспокойно дрожало, и в наступивших сумерках было не разобрать выражения лица императора. После недолгого молчания тот негромко проговорил:
— Похоже, министр Фан вовсе не в разладе с главнокомандующим Дуанем, а напротив весьма им восхищается.
Фан Сянье стиснул зубы и ответил:
— Ваш слуга делает это лишь ради процветания государства Далян.
Император тонко улыбнулся и переменил тему, вспомнив прежние слова Фан Сянье.
— Прежде ты говорил, что пошёл на службу ради того, чтобы в Поднебесной стало меньше несчастных людей. Теперь, когда ты не принадлежишь к клике Цзинь-вана, исполнить это желание будет крайне трудно. Однако, воспользовавшись указом, который я тебе дарую, ты сможешь подняться ровным шагом к голубым облакам3 и воплотить свои чаяния. Но к этому указу я добавлю ещё одно условие: я жалую тебе титул Чжунхэ-хоу («чжун» — «верность» и «хэ» — «гармония/мир») и назначаю тебя заместителем главы Тайного совета и советником. В то же время Дуань Шуньси не успел прибыть для спасения императора, выказав пренебрежение и изменнические помыслы. Когда он вернётся в Наньду, тебе надлежит лишить его военного командования и казнить.
Фан Сянье в потрясении вскинул голову. В голове его царил хаос; забыв о приличиях, он вскочил, подошёл к кровати и воскликнул:
— Ваше Величество… Главнокомандующий Дуань вовсе не…
— Министр Фан, ты собираешься всю жизнь быть тенью Дуань Сюя? У него есть знатное происхождение и семья, а теней у него и так бесчисленное множество. Но твой шанс выпадает лишь раз. — Император не стал наказывать Фан Сянье за нарушение этикета и бесстрастно добавил: — Министр Фан, ради власти даже отцы и сыновья, братья и сёстры истребляют друг друга.
Фан Сянье ошеломлённо смотрел на императора. В глубине тёмных глаз государя таился глубокий гнев.
И ещё нечто более пугающее, чем гнев — злой умысел.
Когда евнух Чжао вернулся с ужином, император велел позвать наставника Сунъюня и в их присутствии начертал тайный указ, скрепив его императорской печатью, после чего вручил Фан Сянье.
Под взглядами присутствующих Фан Сянье застыл, стоя на коленях. Протянув руки, он принял тайный указ и голосом, который казался ему чужим, произнёс:
— Ваш слуга принимает указ.
Свиток, легший в его ладони, на одной половине нёс его славу, а на другой могилу Дуань Сюя. Это было самое злобное проклятие, которое он когда-либо видел в своей жизни.
Когда император снова погрузился в забытье, Фан Сянье сказал евнуху Чжао:
— Время ещё не пришло. Пожалуйста, храните этот тайный указ в секрете и не допускайте утечки слухов.
Евнух Чжао улыбнулся:
— Поздравляю, дажэнь, от души поздравляю. Я всё понимаю и не пророню ни слова. Когда вам потребуется, я выступлю вашим свидетелем.
Фан Сянье поклонился:
— Благодарю вас.
Он закрыл дверь и вышел. Вместе с наставником Сунъюнем они шли под навесом монастыря; тени деревьев колыхались, вокруг царила тишина. Завернув за угол, Фан Сянье остановился и позвал:
— Наставник.
Наставник Сунъюнь обернулся. Волосы и борода старца были совершенно белыми, лицо изрезано морщинами, а выражение лица всегда хранило спокойствие, непоколебимое под восемью ветрами, точь-в-точь как много лет назад, когда Фан Сянье увидел его впервые.
В подлинном прошлом Фан Сянье, разумеется, не существовало никакого так называемого учителя. Сменив нескольких владельцев, он попал в поместье Дуань Чэнчжана, где его выбрали, чтобы в качестве ложного Дуань Сюя отправить в Дайчжоу. Когда ему было четырнадцать, Дуань Сюй спас его и привёз в Наньду, поручив заботам наставника Сунъюня. Фан Сянье довелось пожить в храме Цзиньань некоторое время, где он естественным образом «случайно встретил» пришедшего совершить курения Пэй-гогуна.
Никто и помыслить не мог, что Дуань Сюй, не веривший ни в богов, ни в Будду, водит дружбу с добродетельным монахом Сунъюнем. По словам самого наставника Сунъюня, их связь зародилась, когда пятилетний Дуань Сюй бросил в него на дороге камень и потребовал вернуть ему мать.
Теперь Сунъюнь посмотрел на Фан Сянье и со вздохом произнёс:
— Амитабха. Император — добрый друг бедного монаха, но и Дуань Сюй — мой юный друг. Считай, что этот сегодняшний указ бедный монах никогда не слышал.
Фан Сянье низко поклонился:
— Благодарю вас, наставник.
Это пробуждение императора было словно возвратным светом заходящего солнца. Его состояние стремительно ухудшалось. Когда он очнулся в следующий раз, то уже не мог говорить — в его горле застрял последний вздох, который он никак не мог испустить.
- Причинит боль близким и радость врагам (亲者痛仇者快, qīn zhě tòng chóu zhě kuài) — описание ситуации, когда необдуманные действия вредят своим и идут на пользу врагам. ↩︎
- Волчьи амбиции (狼子野心, láng zǐ yě xīn) — коварные, хищные помыслы и дикая, неблагодарная натура. ↩︎
- Подняться ровным шагом к голубым облакам (平步青云, píng bù qīng yún) — стремительно взлететь по карьерной лестнице, быстро достигнув высокого положения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
