«Иди со мной».
Пэй Чуань
До рассвета Пэй Чуань вернул Бэй Яо назад.
А Гао Цзюнь, который должен был восстанавливаться после травм в больнице, оказался на экспериментальном столе. В этом году Пэй Чуань стал совершеннолетним, он учился в третьем классе старшей школы, его уголки губ и лицо были сплошь в ранах, нанесённых Гао Цзюнем разбитой пивной бутылкой.
Пэй Чуань и медицинский исследователь были одеты в белые лабораторные халаты. Когда Гао Цзюнь очнулся, исследователь как раз брал иглу.
Гао Цзюнь сразу увидел Пэй Чуаня в инвалидном кресле. Хотя он не понимал, что происходит, холодность на лице Пэй Чуаня заставила Гао Цзюня осознать опасность.
Он начал вырываться:
— Что вы делаете, зачем вы меня связали? Отпустите меня! Отпустите! Не подходи… Чуань-гэ, а-а-а, Чуань-гэ, я ошибся. Я не должен был…
Транквилизатор ввели в вену Гао Цзюня, и Пэй Чуань лишь молча наблюдал за этим.
Отпустить его? Думал ли Гао Цзюнь раньше о том, какой ужас испытает Бэй Яо, когда очнётся?
Затем последовала имплантация чипа.
Приборы показывали частоту сердечных сокращений Гао Цзюня, небо за окном было мертвенно-бледным.
Пэй Чуань крепко сжимал поручни инвалидного кресла, глядя, как Гао Цзюнь постепенно теряет сознание.
Тело Пэй Чуаня было напряжено. Когда Гао Цзюнь пришёл в себя, его рассудок был затуманен. Эксперимент провалился.
Несмотря на неудачу, К был очень доволен.
Клоун на том конце видеосвязи преувеличенно громко расхохотался:
— Сатана, я так рад, что у тебя появились первые результаты исследований.
Под «результатами исследований» он подразумевал то, что Гао Цзюнь, возможно, никогда в жизни больше не придёт в ясное сознание.
Пэй Чуань выключил компьютер и коснулся своей груди. Сердце билось очень ровно, что доказывало, что ему плевать, жив Гао Цзюнь или мёртв.
Этот мир действительно холоден. Когда стоишь в бездне, в ней нет ни капли тепла.
Внезапное исчезновение Гао Цзюня было подобно брошенной в море песчинке. Оно не вызвало никаких волн.
Единственной крошечной рябью стал названый брат Гао Цзюня, Юй Иньфань.
Юй Иньфань схватил Пэй Чуаня за воротник:
— Ты наверняка знаешь, где Гао Цзюнь, верно? Люди из «Маленького императорского дворика» говорят, что в тот день он исчез сразу после драки с тобой. Я спрашивал его мэймэй, он уже давно не возвращался домой.
Лицо Пэй Чуаня оставалось бесстрастным, он смахнул его руку:
— Проявляй больше уважения.
Его тон был спокойным, но необъяснимым образом вызывал у людей дрожь. Юй Иньфань стиснул зубы с таким выражением лица, будто хотел выпить его кровь и съесть его плоть.
Пэй Чуань считал это бессмысленным.
Они так долго называли друг друга братьями, но настоящими братьями были они, а он, в конце концов, оставался лишь чужаком.
Юй Иньфань спросил:
— Так это связано с тобой или нет?
Пэй Чуань не спеша поправил воротник и слегка изогнул губы в улыбке:
— Даже если так, что ты сможешь мне сделать?
Глаза Юй Иньфаня покраснели.
Слабые — мясо, сильные — едоки.
Эту истину Пэй Чуань осознал много лет назад. Юй Иньфань ничего не мог ему сделать, разве что Пэй Чуань снова вернулся к одинокой жизни. Изредка он звал людей на встречи, но те вели себя в страхе и трепете, не смея сказать лишнего слова, боясь повторить участь Гао Цзюня.
После третьего класса старшей школы Пэй Чуань редко ходил в школу и не любил слушать рассказы о школьных делах.
Он боялся, что в какой-нибудь случайный день услышит новость о том, что у школьной красавицы Лю-чжун Бэй Яо у прекрасного цветка появился хозяин.
Она не сделала ему ничего плохого, раньше даже относилась к нему очень хорошо, и не беспокоить её — это было последнее, что он мог ей дать.
После того дня Пэй Чуань окончательно провёл две параллельные линии между собой и Бэй Яо.
Когда в городе C на Новый год пошёл сильный снег, у дверей дома Пэй Чуаня стоял женский силуэт.
Когда он смутно увидел её, его сердце невольно забилось быстрее. Он толкнул инвалидное кресло и открыл дверь.
Однако когда он приблизился, сердце Пэй Чуаня медленно остыло. Это была не Бэй Яо, а высокая девушка.
Девушка обернулась, явив обычное лицо.
Губы были полноватыми, переносица не слишком прямой; она была одета в рваные джинсы и стояла, скрестив руки на груди.
Волосы у девушки были винно-красного цвета, с первого взгляда было ясно, что она из тех девиц, что ошиваются в сомнительных компаниях.
Она была очень высокой для девушки. Увидев Пэй Чуаня, она с интересом посмотрела на него, её взгляд скользнул по инвалидному креслу, и в глазах вспыхнул огонёк.
— Я сестра Гао Цзюня, меня зовут Гао Цюн.
Пэй Чуань с бесстрастным лицом хотел закрыть дверь, но Гао Цюн сказала:
— Я пришла не ради мести. У меня к Гао Цзюню нет никаких чувств, он такой же никчёмный подонок, как и мой отец, из тех, кто бьёт женщин.
Гао Цюн продолжила:
— Я просто хотела посмотреть, что за человек смог заставить его исчезнуть без шума и пыли. А ты очень недурён собой, ты мне нравишься. Давай будем вместе.
Пэй Чуань решил, что услышал шутку, и без колебаний закрыл дверь.
Гао Цюн это не задело, она свистнула. Этот парень довольно крутой и с характером. Намного лучше её прежних парней.
В ночь праздника Весны снег укрыл землю, на ветвях деревьев скопился толстый слой. Земля была окутана серебром, а Пэй Чуань заболел.
У него было крепкое телосложение, и за эти годы он болел редко. Возможно, из-за того, что он долго был один и боялся, что в случае болезни о нём некому будет позаботиться, организм не позволял случаться сбоям.
Снаружи гремели петарды, в этом шумном мире вокруг него было пусто и безжизненно.
Должно быть, из-за лихорадки рассудок помутился, и в конце концов бледный Пэй Чуань приехал на инвалидном кресле к воротам своего прежнего жилого комплекса.
Хотя комплекс был старым, он был украшен фонарями и лентами, у ворот висели два красных фонаря, было очень оживлённо. Зацвела зимняя слива, и в воздухе разливался тонкий аромат её цветов.
В небе взрывались фейерверки, а Пэй Чуань сидел в темноте, молча глядя вдаль.
Мальчик лет четырёх-пяти подбежал поближе и, увидев в тени силуэт человека, вздрогнул от испуга. Пэй Чуань, глядя на черты лица ребёнка, которые были чем-то похожи на Бэй Яо, на мгновение оцепенел.
Сяо Бэйцзюнь в панике бросил петарду, чтобы ударить «плохого человека». А-нян говорила, что когда темнеет, плохие люди ловят маленьких детей.
Брошенная Сяо Бэйцзюнем петарда упала на колени Пэй Чуаня, запахло едким пороховым дымом.
Он нахмурился и только успел взять её, как петарда глухо взорвалась прямо у него в руке, отозвавшись резкой болью в основании большого пальца.
Пэй Чуань поднял глаза. Позади растерянного мальчика издалека бежала девушка.
Бэй Яо тоже была ошарашена. Бэй Цзюнь как раз был в том возрасте, когда дети постоянно проказничают. Стоило ей на мгновение отвлечься, как младший братик бросил в человека петарду.
Сердце Бэй Яо ушло в пятки, ей было не до того, чтобы допрашивать брата, где он взял петарду и зажигалку. Она поспешно шагнула вперёд, чтобы осмотреть рану Пэй Чуаня.
— С тобой всё в порядке? Кровь идёт. — Она инстинктивно прижала сосуд неподалёку от основания большого пальца, чтобы остановить кровь.
Пэй Чуань замер.
У него был жар, температура тела была обжигающей, а с неба густо падал мелкий снег. Мягкая, чуть прохладная маленькая рука сжала его руку. Это нельзя было назвать крепким хватом, но эта девичья нежность и изящество заставили его чувства обостриться до предела.
Он впервые был так близко к ней, это казалось галлюцинацией, вызванной лихорадкой, от которой перехватывало дыхание.
Пэй Чуань не знал, болит ли рука. Все чувства его тела сосредоточились на этом ощущении прохлады. Пэй Чуань подсознательно с силой сжал эту руку в ответ.
Бэй Яо удивлённо подняла глаза.
Встретив её взгляд, Пэй Чуань, словно от удара током, резко отбросил её руку.
В воздухе на мгновение воцарилась тишина, снежинки ложились на чёрные волосы девушки.
Пэй Чуань опустил глаза и молчал.
Он не знал, как объяснить свой недавний дерзкий поступок, однако Бэй Яо было ещё неловче.
Она не стала глубоко задумываться о значении того сильного рукопожатия Пэй Чуаня. Ей было неловко от того, что её диди ранил бывшего соседа, сяо-гэгэ, который спустя столько времени, кажется, всё ещё не слишком её жаловал.
Бэй Яо притянула к себе диди:
— Попроси прощения у гэгэ.
Бэй Цзюнь тоже понял, что натворил бед, и уныло произнёс:
— Гэгэ, прости меня.
Бэй Яо посмотрела на Пэй Чуаня своими чистыми глазами и искренне сказала:
— Прости, мой брат ещё неразумный. Твоя рука ранена, позволь мне проводить тебя в больницу, чтобы обработать её. Мы всё компенсируем.
Пэй Чуань холодно бросил:
— Не нужно.
Его тон был предельно холодным, словно нетающий лёд.
Бэй Яо почувствовала робость и действительно не знала, что делать.
Сестра и брат стояли перед ним с таким видом, будто в растерянности ждали нагоняя.
Пэй Чуань помолчал:
— Идите домой.
Бэй Яо осторожно взглянула на его руку. Рана была глубокой. Должно быть, Бэй Цзюнь подобрал у чужого фейерверка не успевшую взорваться петарду.
Чувство вины не позволяло ей со спокойной душой уйти.
Чужое великодушие не было оправданием для её побега, поэтому она поспешно поклонилась:
— Тогда подожди немного.
Она потянула диди и быстро побежала в сторону дома. Вскоре Сяо Бэйцзюня отвели домой, и она вернулась одна.
В руках Бэй Яо держала маленькую розовую коробочку.
Увидев, что Пэй Чуань всё ещё там, она с облегчением выдохнула:
— Ты не против, если я помогу тебе обработать рану?
Снег ложился на ресницы Пэй Чуаня. Спустя долгое время он протянул руку.
Бэй Яо, казалось, чувствовала, что общаться с ним трудно. Теперь же, получив позволение, в её глазах промелькнула радость, и она присела перед ним на корточки.
Место, где находился Пэй Чуань, было довольно тёмным, над головой горел лишь старый уличный фонарь.
Юноша раскрыл ладонь. Кожа на ней была грубой, словно кора сосны, источенная ветром и инеем. Костяшки были крупными, пальцы длинными. Вся рука была покрыта большими и маленькими шрамами.
У него не было голеней, и в повседневной жизни многие дела приходилось выполнять руками.
Эта рука не была красивой, и Пэй Чуань подсознательно хотел её отдернуть, но её мягкое и теплое дыхание коснулось его руки, и он замер, словно на него наложили заклятие.
— Обработка спиртом будет немного болезненной. — Глядя на его окровавленную ладонь, Бэй Яо почувствовала, как по коже поползли мурашки. Она старалась действовать как можно нежнее, и голос её тоже стал мягче, словно она уговаривала младшего братика. Она тихо сказала ему: — Если будет больно, скажи мне.
Он сжал губы.
Однако пока она промывала рану спиртом, эта большая рука ни разу не дрогнула.
В глубине души она вздохнула, но исполнилась ещё большего уважения.
Пэй Чуань просто смотрел на неё.
Бэй Яо сидела перед ним на корточках, опустив глаза, на её длинных ресницах застыло несколько снежинок. Закончив промывать рану спиртом, она достала белую марлю, чтобы перевязать её.
Девушка выросла, черты её лица стали нежными и чистыми, щёки казались мягкими. Посмотрев какое-то время, он слегка отвёл взгляд. Пэй Чуань боялся, что если продолжит смотреть, то не удержится и коснётся её щеки.
На самом деле Пэй Чуань не чувствовал боли и не собирался винить Сяо Бэйцзюня. Он понимал, если бы не этот случай, у него не было бы такой возможности побыть с Бэй Яо.
Однако всё рано или поздно заканчивается. Бэй Яо действовала осторожно, стараясь лишний раз не касаться его. Закончив перевязку, она закрыла домашнюю «аптечку». Бэй Яо достала у себя красный конверт:
— Прости, что заставила тебя пострадать. Это благословение от столетней момо из переулка. С Новым годом, надеюсь, ты будешь в мире и безопасности.
— Я уже сказал, не нужно, — его лицо было ледяным, и он уехал на инвалидном кресле.
Бэй Яо смотрела, как он исчезает в метели, и тихо пробормотала:
— Вырос, а характер всё тот же.
После Нового года наступила весна.
По идее, в этом году Пэй Чуань должен был сдавать экзамены гаокао.
Однако в мае его разбудил ушат воды, вылитый подручным К.
Пэй Чуань открыл глаза, в его чёрных зрачках не было ни капли удивления или страха.
Мужчина, сидевший закинув ногу на ногу, преувеличенно произнёс:
— Посмотрите-ка, посмотрите на нашего гениального юношу, он и правда совсем не нервничает. Как можно так с ним обращаться? А-Цзо, быстрее помоги нашему исследователю подняться.
Мужчина в серой одежде, стоявший рядом, дёрнул Пэй Чуаня за воротник, заставляя его задрать голову.
Взгляд Пэй Чуаня оставался невозмутимым, он спокойно смотрел на К.
К свистнул и небрежно сказал:
— Ты ведь тоже не какой-то там добряк, почему же ты отказываешься использовать живых людей для экспериментов? С тем предыдущим подопытным ты ведь отлично справился, не так ли?
Пэй Чуань насмешливо ответил:
— Не хочу и не буду.
— За столько лет ты так и не усвоил одну истину? Нужно уметь подстраиваться под обстоятельства. Я знаю, что ты крепкий орешек, но дай-ка подумать… ведь должно быть что-то, что тебе дорого? Как насчёт того, чтобы раздеть тебя догола и связать где-нибудь в дикой глуши?
В чёрных глазах юноши промелькнула слабая тень, которая тут же сменилась мертвенным спокойствием.
К цокнул языком. И это не срабатывает?
— Среди моих людей есть и любители таких, как ты. Почему бы тебе не составить им компанию.
Пэй Чуань холодно усмехнулся:
— Хорошо.
Забрать нескольких с собой в могилу тоже было неплохо.
Его безразличие привело К в ярость. К зловеще рассмеялся:
— Хотя ты меня и удивляешь, твой полуживой вид вызывает отвращение. Из-за чего вы там поссорились с Гао Цзюнем? Ах да, у тебя в соседях есть миленькая и красивая девчонка. Пусть она развлечёт моих парней.
Пэй Чуань сжал кулаки:
— Мы с ней почти не знакомы.
К сказал:
— В досье написано так же, но человеческое сердце, разве могут его объяснить несколько листков бумаги? — К ткнул пальцем в грудь Пэй Чуань. — К чему это выражение лица? Сердце заболело?
Пэй Чуань закрыл глаза:
— Полмесяца. Дай мне полмесяца, и приводи тех людей.
— Вот это правильно. — К вскинул брови. — Однако ты действительно непослушный. Не думай, что если ты сейчас умрёшь, то останешься чистеньким. Говорю тебе: один раз Сатана — на всю жизнь Сатана.
А-Цзо прижал лицо Пэй Чуаня к земле, а К поднял ногу и наступил на него, придавливая.
— За ошибки нужно нести наказание. Твоё тело должно выдержать, иначе, если ты сдохнешь, мне останется только пойти и поиграть с той маленькой красавицей. С её-то нежным видом, она ведь будет плакать, верно?
Щека Пэй Чуаня была прижата к холодному и грязи, а в глубине его глаз бушевали эмоции, которые никто не мог понять.
В тот год на гаокао Пэй Чуань не явился.
Он очнулся в зловонной куче мусора, на его правой щеке была вытатуирована буква «s».
Татуировка воспалилась, и половина его лица выглядела ужасно.
Рядом не было ни инвалидного кресла, ни чего-либо другого для передвижения. К выбросил его в такое место, чтобы сломить его гордость, чтобы он понял, что без их организации он — всего лишь бесполезный калека, подобный мусору.
Шёл дождь, стоял резкий запах гнили.
Он вонзил пальцы в грязь и, задыхаясь, пополз.
Именно тогда его нашла Гао Цюн и забрала к себе.
— Как ты докатился до такого состояния? Разве ты не богат? Какая неудача, воняет-то как, быстрее помойся.
Она протянула руки, чтобы раздеть Пэй Чуаня, но он её оттолкнул. Гао Цюн тоже вспылила:
— Я спасла тебя, что это за отношение!
Пэй Чуань:
— Ты могла не спасать меня, а выбросить обратно.
Гао Цюн рассмеялась от злости. А парень-то с характером.
В конце концов, Гао Цюн, скрестив руки на груди, холодным взглядом наблюдала за тем, как он сам ползёт в ванную, чтобы помыться.
Струи горячей воды падали на него, татуировка на лице причиняла колющую боль. Пэй Чуань задрал голову, его глаза были алыми. Никто не смеет ему угрожать. Когда эта организация станет принадлежать Пэй Чуаню, он искромсает К и скормит его собакам.
В год, когда Бэй Яо поступила в университет, эксперимент Пэй Чуаня уже принёс плоды.
Все эти два года Гао Цюн помогала ему в делах. Сначала это было лишь любопытство, но позже она действительно прониклась к нему симпатией. Этот мужчина втайне был достаточно жестоким, коварным и решительным. Гао Цюн практически видела, как он рос шаг за шагом.
Она даже собственными глазами видела сцену, в которой Пэй Чуань расправился с К.
Пэй Чуань небрежно усмехнулся:
— Тебе ведь так хотелось, чтобы этот эксперимент удался? Испытай его на себе.
Его улыбка была едва заметной, но Гао Цюн необъяснимым образом почувствовала, как по рукам побежали мурашки.
После имплантации чипа К впал в беспробудный сон.
Гао Цюн со сложным выражением лица посмотрела на Пэй Чуаня:
— Мой брат раньше тоже был таким?
Пэй Чуань спросил:
— Да. Злишься?
Гао Цюн покачала головой:
— Я же говорила, мне на него плевать. Ты мне нравишься, я хочу быть с тобой.
Пэй Чуань усмехнулся:
— Ты мне не нравишься, можешь убираться. А-Цзо, иди сюда, отвези меня.
Верзила взялся за ручки кресла, а Гао Цюн крикнула вслед:
— Почему? Я сделала для тебя столько всего, у тебя нет другой женщины, неужели это потому, что я некрасивая? Или во мне нет женственности?
Пэй Чуань с интересом хмыкнул:
— Раз ты так говоришь, значит, так и есть.
Гао Цюн чуть не упала от ярости.
— Пэй Чуань, такой человек, как ты, попирающий чужую искренность, заслуживает того, чтобы умереть в одиночестве.
Пэй Чуань равнодушно ответил:
— Ловлю тебя на слове.
В последующий год Гао Цюн начала меняться. Она сделала пластическую операцию, увеличила грудь, научилась краситься, стала выглядеть как настоящая роковая стерва.
Она выпятила наполовину обнаженную грудь, но Пэй Чуань всё равно не удостоил её взглядом.
А-Цзо замер:
— Цюн-цзецзе, почему твоя грудь стала похожа на ананасы? Раньше ведь были как земляника.
Гао Цюн победоносно на него посмотрела.
Пальцы Пэй Чуаня стучали по клавишам, за окном начал падать снег.
Чипы начали входить в использование. Он не стал брать английское название, назвав проект «Ваншэн». «Ваншэн» принёс бесконечные богатства.
Пэй Чуань иногда не понимал, как жизнь дошла до такого. За последние два года он редко выходил из дома.
Зимой 2013 года в городе C выпал сильный снег, и город готовился к празднику фонарей.
Гао Цюн уговаривала:
— Пусть А-Цзо вывезет тебя проветриться, вечером наверняка будет очень шумно и весело. Говорят, праздник фонарей будет неподалёку от твоего старого дома, считай это поводом поностальгировать.
Гао Цюн изначально не особо надеялась, но, сама того не зная, попала в точку, и Пэй Чуань согласился выйти.
Его колени накрыли толстым слоем шерстяного пледа. Перед выходом Пэй Чуань надел маску падшего ангела, скрыв татуировку «s». Эту татуировку можно было свести, но он знал, что в этом нет смысла, ведь грязным было не лицо, а душа.
Печать Сатаны — это даже хорошо. Пока она есть, его сердце будет мертво и он не будет грезить о жизни, которая ему не принадлежит.
Пэй Чуань собрался выходить, и Гао Цюн была вне себя от радости. Она вырядилась очень броско и всю дорогу мельтешила перед Пэй Чуанем.
Пэй Чуань лишь смотрел на падающий с неба снег, казалось, он был погружен в свои мысли.
Гао Цюн считала его ледяной вид полным отсутствием романтики, но за столько времени она уже видела его злобную и мрачную сторону и не находила в этом ничего особенного. Если бы Пэй Чуань стал нежным, вот это было бы странно.
Однако этой ночью всё действительно пошло наперекосяк.
Праздник фонарей в городе С был невероятно оживленным, повсюду висели загадки. В этом году ответы на них придумывали старые учителя, так что в интернете их было не найти. Они пробирались сквозь тусклый свет, и из-за их пугающего вида и охраны люди обходили их стороной.
Пока они не увидели в конце дороги девушку.
На ней был белый кашемировый свитер, а на шапке болтались два меховых помпона.
Она вела за руку мальчика лет семи-восьми и что-то увлеченно объясняла владельцу лавки с фонарями.
Там, куда она указывала пальцем, стоял изящный фонарь-лотос для загадывания желаний.
У старшего поколения было поверье: если загадать желание на лотосовом фонаре и пустить его по течению, это принесет близкому человеку здоровье и безопасность.
Гао Цюн разглядела лицо девушки и была поражена её красотой. Однако её изумление было естественным, а вот то, как Пэй Чуань уставился на неё, — нет.
Гао Цюн сказала:
— Пойдём?
Пэй Чуань не обратил на неё внимания.
Когда девушка с мальчиком ушли, Пэй Чуань, глядя ей в спину, помолчал и произнёс:
— Шансянь, подойди и спроси.
У Шансяня был высокий интеллект, и вскоре он вернулся, улыбаясь и неся фонарь-лотос:
— Босс, он сказал, что это не продается. Я немного припугнул его, ничего страшного?
Пэй Чуань взял фонарь и опустил глаза. На нём действительно было написано пожелание здоровья.
Зима в этом году была не очень холодной, река неподалеку не замёрзла. Пэй Чуань сказал:
— Отдай это той девушке, больше ничего не говори.
Шансянь двусмысленно улыбнулся и ушёл выполнять поручение.
Гао Цюн видела весь процесс и едва не сошла с ума.
Это, чёрт возьми, Пэй Чуань? Вы шутите!
Пэй Чуань, которого она знала, никогда не делал никому ничего хорошего, будь то мужчина или женщина. Для него существовали только хорошо или плохо выполненные задачи.
Мало того что он пялился на неё не отрываясь, так теперь ещё и фонарь дарит!
За все годы её работы на него этот мужчина даже листка бумаги ей не подарил, не говоря уже о лотосовом фонаре, который так любят девушки.
Гао Цюн не выдержала:
— Тебе нравятся такие?
Пэй Чуань холодно бросил:
— Ты слишком много болтаешь.
«!»
«И правда нравятся!»
Гао Цюн почувствовала укол ревности. Ладно, она признавала, что та девушка была красива, но ведь и она сама сейчас не хуже, а может, та девица тоже вся переделанная.
Однако Гао Цюн не смела дерзить. Пэй Чуань был по-настоящему жестоким, ему было плевать, сколько кто на него проработал. Привыкнув лизать кровь с острия ножа (фразеологизм, описывающий жизнь, полную смертельных опасностей), он утратил даже базовое человеческое сострадание.
Гао Цюн думала, что раз Пэй Чуань положил на неё глаз, то пойдёт знакомиться, но той ночью ничего не произошло.
Пэй Чуань долго сидел в задумчивости, потирая шрам у основания большого пальца.
Разузнав всё, Гао Цюн испытала некоторое злорадство.
Эта девушка уже замужем, и её муж — богач из города B. Некоторое время назад она молилась за отца. Её отец из-за несчастного случая стал «овощем».
Положил глаз на замужнюю женщину. Интересно, ведомо ли чувство стыда великому господину Сатане?
Однако то, что знала Гао Цюн, знал и Пэй Чуань.
Прошли годы, и, оказывается, всё изменилось.
В ту ночь Пэй Чуань выпил много вина.
В небе висел серп месяца. Когда Гао Цюн пришла с докладом, чувство обиды в ней всё же взяло верх.
Гао Цюн считала, что сделала для Пэй Чуаня так много, а та женщина не сделала ничего. Почему же она без малейших усилий завладела сердцем Пэй Чуаня?
В конце концов она не сдержалась и спросила об этом.
Мужчина помолчал, и Гао Цюн навсегда запомнила его ответ.
Он был немного пьян и, тихо рассмеявшись, сказал:
— Ей ничего не нужно делать. Пока она просто стоит там, я буду любить её.
Вскоре за помощью обратилась некая госпожа Чжао по имени Чжао Чжилань.
Эта несчастная женщина средних лет в слезах умоляла Пэй Чуаня помочь ей.
За последние два года их влияние постоянно росло, но с такими грязными делами было совсем непросто разобраться.
Шансянь после ухода Чжао Чжилань сказал:
— Босс, я думаю, лучше не вмешиваться. Дела семьи Хо слишком запутаны. Там замешаны и военные, и бизнес, это не решишь одними деньгами или властью. Эти долги и обиды стоят жизни. Мы сейчас развиваемся, не стоит наживать столько врагов.
Пэй Чуань ответил:
— У меня всё под контролем.
Хранившая долгое молчание Гао Цюн не выдержала:
— У тебя всё под контролем? Она уже замужем! Ну привезёшь ты её сюда, и что? Она полюбит тебя? Будет благодарна за защиту и останется с тобой? Нет! Пусть ты даже убьёшь меня сейчас, я всё равно скажу: она на тебя и не взглянет, и раньше не глядела, и впредь не будет. Приди в себя…
Пэй Чуань направил на неё дуло пистолета:
— Говори, что замолчала. Разве ты не сказала, что готова умереть, лишь бы высказаться?
Уголок рта Гао Цюн дёрнулся.
Пэй Чуань произнёс:
— Я в своём уме. Никогда ещё мой разум не был таким ясным.
Он помнил трепет сердца перед Бэй Яо, знал это чувство собственного ничтожества и понимал, что между ними нет будущего.
Но раз уж полюбил, кто будет по-настоящему считать выгоду и потери?
Он открыл дверь. На улице уже была весна, когда трава растёт, иволги летают.
Никто не мог понять того ожидания, что жило в сердце Пэй Чуаня. Словно сокровище, которое он не мог позволить себе в юности, спустя годы скитаний, вынужденно попало в его объятия.
Тот проливной дождь в прошлом, когда маленькая девочка, спотыкаясь, шла за ним и держала зонт; тот снежный зимний день, когда он с силой сжал её маленькую ручку и почувствовал жар в душе.
Она всегда думала, что он её ненавидит. Пэй Чуань никогда не говорил этого вслух, но бесчисленное количество раз он хотел лишь одного — бросить всё и пойти за ней домой.
Ранний весенний ветер приносил с собой прохладу.
Когда дверь была взломана, Пэй Чуань снова увидел Бэй Яо.
Все эти годы он в одиночку шел по самому темному пути, познал множество видов одиночества, храня в сердце человека, которого любил много лет, но не смел об этом сказать.
И вот теперь, в рассветных сумерках весны, в изумленных глазах Бэй Яо отразился силуэт мужчины в инвалидном кресле.
Он медленно протянул ей руку.
— Иди со мной.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
