Цзи Яо вышел из Шэсяньлоу, пребывая в неописуемой ярости. Он прошёл по галерее к озеру и сделал несколько глубоких вдохов, но так и не смог успокоиться.
— Раз твоя бяо-мэймэй приехала, тебе нужно больше времени проводить с ней, дарить ей побольше подарков. В детстве вы не ладили, но теперь она уже достигла возраста цзицзи. В конце концов, тебе всё равно предстоит взять её в жёны. Когда твоей тёте станет лучше, мы отправим предложение о браке в семью Гу.
При воспоминании об этих словах бабушки у Цзи Яо запульсировало в висках. В нём поднимались волны неудержимого гнева, но выплеснуть их было некуда. Характер и воспитание не позволяли ему срываться на слугах.
Он некоторое время смотрел на озеро, а затем направился к своему кабинету. Цзыань следовал за хозяином, осторожно поглядывая на его лицо… Он не знал, что тайфужэнь сказала второму шао-е в Шэсяньлоу, но тот был вне себя от ярости.
Вернувшись в кабинет, Цзи Яо велел Цзыаню открыть окна. За окном повсюду рос чёрный бамбук. Цзи Яо встал у стола и принялся писать, чтобы обрести душевное равновесие. Закончив переписывать стихотворение «Успокоение волн» знаменитого поэта Су Дунпо, он уставился на влажные следы туши, глубоко вздохнул и сказал Цзыаню:
— Идём к дафужэнь!
Дафужэнь как раз совершала туалет при помощи служанок. Услышав о приходе Цзи Яо, она велела заколоть волосы в простой пучок.
— Уже наступил час хай, что это он вдруг решил ко мне зайти?
Доложившая старуха ответила:
— Рабыне это неведомо, но сегодня вечером тайфужэнь призывала второго шао-е в Шэсяньлоу.
Дафужэнь на мгновение задумалась и произнесла:
— Пригласите второго шао-е в заднюю оранжерею1. Он шёл сюда в такой холод, наверняка замёрз.
Закончив сборы, дафужэнь вошла в оранжерею. Увидев, что её обычно кроткий сын мрачен, а кулаки его сжаты, она смягчилась сердцем.
— Яо-гэ, уже так поздно, почему ты пришёл во внутренний двор?
— Мама! — Цзи Яо плотно сжал губы и лишь спустя долгое время продолжил: — Я не люблю вмешиваться в дела семьи Цзи, но ради Вас, ради бабушки я готов на всё! Подготовку к государственным экзаменам ради карьеры можно поручить третьему диди! Но раз уж я так во всём потакаю желаниям семьи, могу ли я хоть в чём-то поступить по-своему? Я с детства не выносил Гу Цзиньчао и тем более не желаю провести с ней всю жизнь!
Дафужэнь испугалась:
— Дитя, что за глупости ты говоришь! — Она поспешно велела доверенной момо увести служанок и слуг и выставить стражу снаружи оранжереи, после чего взяла сына за руку. — Твоя бабушка всё же сказала об этом прямо?
Цзи Яо глубоко вздохнул, сдерживая эмоции.
— Я полагал, она откажется от этой затеи… Вы и сами прекрасно знаете, что за человек Гу Цзиньчао, она росла на моих глазах. Разве она сделала хоть одно доброе дело? Моя кормилица лишь однажды обидела её словом, и она заставила бабушку выгнать её из поместья. Когда четвёртый диди был маленьким и случайно тронул её любимые сладости, она заставила его весь день стоять на коленях в храме предков, не давая ему ни глотка воды…
Дафужэнь немного помолчала, прежде чем возразить:
— Но ведь это дела давно минувших лет. Мне кажется, сейчас Чао-цзе-эр вполне достойна.
Цзи Яо покачал головой:
— Вы не знаете. В прошлом году, когда я был в усадьбе Юнъян-бо на Празднике фонарей, маленькая служанка преградила ей путь, так она схватила её и отвесила ей звонкую пощёчину. Это видели многие гунцзы и сяоцзе из знатных семей. На голове Гу Цзиньчао было полно сверкающих золотых украшений, и мне в тот миг не хотелось признавать, что эта особа — моя двоюродной мэймэй… Я готов относиться к ней с почтением, в этом нет проблем, но я ни за что на ней не женюсь!
Сердце дафужэнь сжалось от горечи. Почему её прекрасный, подобный нефриту, сдержанный и благовоспитанный сын должен непременно брать в жёны Гу Цзиньчао? Мама заботится только о своей внучке, но почему она совсем не думает о родном законном внуке!
— Но что может сделать твоя мама… Раз бабушка так решила… кто сможет её переубедить… — со вздохом произнесла дафужэнь.
Цзи Яо горько усмехнулся:
— Даже если я не захочу подчиниться, у бабушки найдётся тысячи способов заставить меня…
Дафужэнь погладила его по руке, утешая:
— Не беспокойся. Если твоя бабушка снова заведёт об этом речь, я попробую её отговорить… — Даже если это бесполезно, она должна была попытаться ради Яо-гэ.
На следующий день, когда второй дядя пришёл засвидетельствовать почтение Цзи Уши, она спросила его о Юнь-инян.
Второй дядя был крайне озадачен: с чего бы матери вдруг интересоваться его наложницей?
Подумав, он ответил:
— Ваш сын не видел её уже больше полумесяца. У Вас к ней какое-то важное дело? Я немедленно пошлю людей позвать её.
Цзиньчао стояла подле бабушки и растирала для неё тушь.
Каждый день в час чэнь, Цзи Уши приходила в Шэсяньлоу, чтобы разбираться с делами, о которых докладывали управляющие и старосты из разных мест, а также проверять приходные книги и отчёты об урожае с полей. Только после того, как сыновья и невестки засвидетельствуют ей почтение, она принимала управляющих. Цзиньчао с детства привыкла вставать рано и помогать бабушке растирать тушь.
Цзи Уши поднесла к губам чашку с чаем Ханьшань сюэя2 и сделала глоток, произнеся неспешно:
— Пусть сначала придёт. — Она не стала объяснять причину, ведь это касалось частных дел семьи Гу, и лучше было не допускать лишних слухов.
Зная властный нрав матери, второй дядя не стал больше расспрашивать и велел своей служанке Линцю позвать Юнь-инян.
Юнь-инян явилась в великом страхе и трепете. Было заметно, что она накладывала грим в спешке: заколка из плетёного серебра с инкрустацией жёлтым турмалином сидела криво.
— Ничтожная наложница Юньцзинь приветствует тайфужэнь, — поклонилась Юнь-инян. Цзи Уши нахмурилась, чувствуя недовольство. Эта женщина оказалась такой трусливой, справится ли она с поручением?
Гу Цзиньчао внимательно разглядывала Юнь-инян. Та была уже немолода, и слои пудры не могли скрыть морщинки в уголках глаз. Однако черты её лица были тонкими и изящными, кожа белой. Она была очень красива. Одетая в тёмно-синее бэйцзы с узором из переплетённых ветвей, она выглядела скромно и статно.
Юнь-инян в душе тоже терзалась беспокойством. Она была низкого происхождения, и обычно ей было трудно даже мельком увидеть тайфужэнь, а сегодня та специально вызвала её… Юнь-инян лихорадочно соображала, не совершила ли она за последнее время каких-либо проступков, и не найдя таковых, немного успокоилась. Подняв голову, она встретилась взглядом с изучавшей её Гу Цзиньчао. Юнь-инян вздрогнула, но тут же всё поняла.
Та, кто может стоять подле тайфужэнь и прислуживать ей, та, чья красота подобна яркому весеннему цвету хайтана, на ком надето платье хоть и простое на вид, но сшитое из жаккардового атласа с узором инло3, цена которого наверняка исчисляется сотнями золотых… Это, несомненно, любимая двоюродная сяоцзе тайфужэнь — Гу Цзиньчао!
Почему двоюродная сяоцзе здесь? И почему, когда все служанки удалились, она осталась?
Цзи Уши пригласила её присесть на кресло тайши и представила ей Цзиньчао:
— Это двоюродная сяоцзе из семьи Гу.
Цзиньчао слегка улыбнулась ей:
— С первого взгляда на Вас, Юньинян, я почувствовала симпатию. Вы на пять частей сходны лицом с Вашей младшей сестрой Юньсян. Я слышала, у Вас есть ещё старшая сестра по имени Юньянь, так ли это?
Юньинян поначалу удивилась тому, что Цзиньчао знает её, но потом вспомнила о сестре, которая когда-то отправилась в семью Гу как сопровождающая служанка старшей сяоцзе, и поняла, что Цзиньчао, должно быть, видела её.
Она немного пришла в себя и с улыбкой ответила:
— Ваша наложница действительно очень похожа на младшую сестру Юньсян. Более того, наша старшая сестра и Юньсян и вовсе словно отлиты по одной форме. Однако сестра много лет назад вышла замуж, а мне не пристало часто покидать дом, так что мы стали редко видеться.
Цзи Уши спросила:
— Знаешь ли ты, куда именно вышла замуж Юньянь?
Юнь-инян опустила голову и в нерешительности задумалась.
— Тогда она пошла в наложницы к сыну помощника начальника уезда Тайхэ… Я навещала её всего дважды, последний раз — пять лет назад. Если ничего не изменилось, сестра всё ещё должна быть в уезде Тайхэ.
Гу Цзиньчао в душе испытала облегчение. Она боялась, что Юнь-инян не знает, где искать Юньянь, и тогда поиски могли затянуться.
Раз разговор уже зашёл об этом, она не стала таиться и спросила прямо:
— Есть ли у Вашей сестры Юнь-янь дочь, которая ещё ожидает имени в девичьих покоях4?
Зачем двоюродная сяоцзе спрашивать о дочери служанки, отпущенной из поместья?
Юнь-инян подняла взгляд на тайфужэнь и, увидев, что та тоже смотрит на неё, занервничала:
— Это… и вправду есть. Однако девочке в этом году исполнилось пятнадцать, и я не знаю, не просватали ли её уже… Почему двоюродная сяоцзе вдруг спросила о моей племяннице?
Цзиньчао улыбнулась, успокаивая её:
— Не волнуйтесь. Моя а-нян сейчас нездорова, ей трудно прислуживать отцу и одновременно заниматься домашними делами, поэтому мы хотим найти для отца подходящую инян. Не могли бы Вы съездить в уезд Тайхэ и передать наше предложение старшим Вашей племянницы? Если они согласятся на этот брак, наша семья Гу, разумеется, поднесёт щедрые свадебные дары.
Если речь шла лишь о наложнице, то слово «свадебные дары» было лишь данью вежливости со стороны двоюродной сяоцзе.
Цзи Уши тоже добавила:
— Если поедешь в уезд Тайхэ, я отправлю с тобой Чжэн-гуаньцзя и Сун-мама. Если твоя племянница ещё не замужем, привозите её. Для внучки помощника начальника уезда стать инян в семье Гу — великая честь.
Слова тайфужэнь означали, что дело решено и обсуждению не подлежит.
- Нуаньфан (暖房, nuǎnfáng) — «тёплая комната» или оранжерея. Специально оборудованное помещение в богатых китайских домах с системой отопления (например, через подпольные каналы или жаровни). Зимой здесь часто выращивали теплолюбивые растения и цветы. ↩︎
- Ханьшань сюэя (寒山雪芽, Hánshān Xuěyá) — «Снежные почки Холодной горы», редкий сорт элитного высокогорного чая, собираемого ранней весной. Символ высокого статуса и достатка дома. ↩︎
- Узор инло (璎珞纹, Yīngluò wén) — изысканный орнамент на ткани, имитирующий традиционное драгоценное ожерелье из жемчуга, золотых нитей и подвесок. Одежда с таким узором считалась признаком высокого статуса и большого достатка. ↩︎
- Ожидает имени в девичьих покоях (待字闺中, dài zì guī zhōng) — образное выражение, означающее девушку на выданье, которая еще не помолвлена. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
