Под ярким солнцем, незаметно прошёл ещё один день. Семья Лю из Сяньяна действительно входила в город пять дней назад, но, затем направилась в Наньинь, прямо в земли Ляодуна, пожертвовав большое количество провианта для снабжения армии.
Чу Цяо не знала, что именно замышлял Янь Синь, но вместо ожидания в охваченном страхами Танцзине, лучше отправиться в земли Ляодуна на поиски Янь Синя.
В это утро Чу Цяо купила лошадей и провизию, они с Лян Шаоцином ели лапшу на улице. Оба были в мужской одежде, в нарядах для дальнего путешествия, и никто к ним не приставал с допросами.
Наевшись и напившись, Лян Шаоцин поднял голову и сказал.
— Сяо Цяо, когда мы отправляемся?
— Я ухожу немедленно, ты как хочешь.
Чу Цяо, говоря это, отложила палочки, достала кошелёк, чтобы расплатиться.
— Не шути, — улыбнулся Лян Шаоцин. — Если ты одна придёшь к нам домой, мой отец не пустит тебя.
Чу Цяо с досадой вздохнула, чувствуя, что в последние дни её терпение стало ещё лучше. Она медленно повернулась и очень спокойным тоном спросила.
— Кто сказал, что я пойду к тебе домой?
— Разве нужно, чтобы кто-то говорил? Я и сам понимаю, — Лян Шаоцин заморгал, в глазах его появилась трагичность. — Я видел, что тот господин, который спас нас, питает к тебе чувства.
Тело её вдруг охватил холод, она вздрогнула, остолбенела и не могла вымолвить ни слова.
Придя в себя, она лишь тихо отчитала его.
— Не болтай ерунды.
Лян Шаоцин вздохнул.
— Ты тоже не отрицай. Но не волнуйся, я не буду ревновать. Хоть он и выглядит как человек из хорошей семьи, с положением, но разве ты не выбрала уйти со мной? Сяо Цяо, твои чувства я понимаю. В это время ты много страдала, — мужчина всё ещё был погружён в собственные переживания. — Хотя мои родители могут не одобрить твоё происхождение, но, если я буду настаивать, они, вероятно, уступят. Хоть наша семья в тех местах и знатный род, но мои родители не упрямы. Моя мать очень хорошая, ты обязательно её полюбишь. Э? Сяо Цяо, что это за выражение? Ты что, плачешь? Тронута? А? Куда ты? Я ещё не доел, подожди меня…
Затем, когда Лян Шаоцин, запыхавшись, догнал её сзади, он увидел впереди группу мужчин с дубинками, угрожающе смотрящих на них, медленно приближающихся.
— Ся… Сяо Цяо…
— Что? — медленно нахмурившись, мрачно спросила Чу Цяо.
— Я считаю до трёх.
— Опять что?
— Один…
— Эй, эй, говорю тебе, книжный червь, неужели опять неприятности?
— Два…
— Кто эти люди напротив?
— Три! Бежим!
Лян Шаоцин схватил Чу Цяо, они развернулись и побежали. Люди сзади, увидев это, с криками бросились в погоню.
Чу Цяо покраснела от злости, громко крича.
— Кто эти люди?
Лян Шаоцин, хоть и выглядел слабым учёным, бежал очень быстро, даже Чу Цяо было тяжело за ним угнаться.
— Мои враги!
— Чёрт! — выругалась Чу Цяо.
У этого негодяя врагов оказалось даже больше, чем у неё самой. Если так пойдёт дальше, наверное, однажды, даже если она взберётся на возвышенность и будет кричать «Я — Чу Цяо из Яньбэя!», никто не поверит.
Книжный червь Лян явно очень хорошо знал улицы и переулки Танцзина. Покружив по десятку с лишним переулков, они, наконец, оторвались от преследователей. Чу Цяо была в отчаянии, готовая убить. Она, современный агент и современный глава повстанцев, была вынуждена бежать по улицам от толпы простолюдинов с мотыгами, лопатами и палками. Если об этом станет известно, её репутация будет уничтожена.
— Книжный червь, говорю тебе, мы сейчас же расстаёмся. Если ты посмеешь следовать за мной, я переломаю тебе ноги.
Лян Шаоцин опешил, запыхавшись, сказал.
— Не надо так, если ты уйдёшь одна, я буду волноваться.
Чу Цяо действительно разозлилась.
— С тобой я вечно попадаю в беду!
— Нет!
Лян Шаоцин разволновался, даже забыв о заповедях мудрецов, которые он так чтил. Он подбежал и сзади обнял Чу Цяо, громко крича.
— Нельзя уходить!
Чу Цяо дёрнулась, но не вырвалась, сердито сказав.
— Мёртвый дурак, отпусти!
— Не отпущу!
— Если не отпустишь, я ударю!
На этот раз Лян Шаоцин проявил характер.
— Убей — не отпущу!
Однако, когда Чу Цяо собиралась дать ему сильный бросок через плечо, на голову ей вдруг что-то накинули, перед глазами мгновенно стало темно. Чу Цяо в ужасе попыталась атаковать, но обнаружила, что тот дурак всё ещё крепко держит её. За этот краткий миг лучший момент для контратаки прошёл. Она почувствовала, как на неё свалилась тяжесть, послышались глухие удары, казалось, множество людей набросилось на них сверху, прижав их к земле.
— Главарь! Я поймал этого парня! И ещё сообщника!
В мгновение ока Чу Цяо впала в отчаяние. Эта военная беглянка, пересекшая всю южную линию обороны Великого Да Ся, избежавшая сотен преследований и окружений, даже вырвавшаяся из окружения десятков тысяч центральных войск Баньян Тана, наконец снова, при содействии Лян Шаоцина, попала в сети.
Два глухих удара, и Чу Цяо с Лян Шаоцином вывалились наружу. Это место, казалось, было тёмным овощехранилищем, пространство внизу было огромным, но выход сверху был узким. Внутри уже было немало людей. Лестницу убрали, чтобы подняться, нужно было карабкаться по стене с наклоном в тридцать градусов, как человек-паук. Чу Цяо знала, что у неё нет ни присосок паука, ни спасительной паутины в критический момент, такую высокоуровневую задачу лучше не выполнять.
Примерно через час сверху вдруг показалась полоска света. Люди внутри поспешно прикрыли глаза. Раздался грохот, и сверху сбросили кучу чего-то. Люди внутри бросились к этому, оказывается, это была куча уже заплесневевших пампушек.
Нет пути на небе, нет двери под землёй. Разочарование в сердце Чу Цяо было уже невыразимо словами. Она с досадой помассировала виски, прислонилась к стене, но обнаружила, что стена скользкая и влажная. Только прислонившись, она почувствовала пронизывающий холод. Нахмурившись, она подтянула колени к груди и выпрямилась.
Лян Шаоцин похлопал по своему плечу, в темноте его лица не было видно, лишь слышен мужской голос рядом.
— Сяо Цяо, прислонись ко мне, поспи.
Чу Цяо была зла, но ей было лень с ним ссориться. Она с досадой вздохнула, затем медленно закрыла глаза, опустила голову на колени, в тихом ожидании.
— Сяо Цяо, ты на меня злишься?
А, разве нужно спрашивать? Но хорошо, что хоть немного самосознания есть. Чу Цяо даже не поднимала головы, собираясь хорошенько отдохнуть, дождаться возможности и снова сбежать из этого мерзкого места.
— Не злись, я обязательно спасу тебя отсюда.
Просто игнорировать.
— Эх, но, может, и к лучшему. Если бы нас не поймали, ты бы снова ушла.
Лян Шаоцин бормотал себе под нос. Чу Цяо, услышав, слегка тронулась, мысленно ругая: «Этот мёртвый дурак». Но, та ярость постепенно рассеялась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
