Лаотайе и лаотайтай уже чинно восседали на почетных местах. Двери-баньмэнь распахнулись, Шэнь Жунь вместе с Цинъюань вошли, чтобы поклониться старшим и проститься с ними. Опустившись на колени на парчовые подушки, Шэнь Жунь сложил руки в приветственном жесте.
— То, что Юнья выходит замуж за Шэнь Жуня, это благословение, которое Жунь заслужил в прошлой жизни. Отныне муж и жена будут едины сердцем, деля и радость, и горе. Прошу дедушку и бабушку не беспокоиться.
Лаотайтай то плакала, то смеялась, без конца повторяя.
— Хорошо… хорошо… поскорее поднимайтесь…
Цинъюань подняла веер-юйшань, скрывая лицо, по которому катились горячие слезы. Возможно, они размоют грим, но это уже не имело значения. С сегодняшнего дня ей предстояло навсегда проститься с годами юности, проведенными в девичьих покоях. Время, проведенное в семье Се, не принесло ей счастья, но те четырнадцать лет в семье Чэнь были ей бесконечно дороги.
За стенами усадьбы было море людей. Она слышала бушующий гул голосов и видела краем глаза бесчисленные тени. Сначала ей было грустно, но сквозь всхлипы она заметила, как с неба опустились белые снежинки, ложась на искусную кайму ее рукавов. Затем обильный первый снег посыпался, словно соль, она украдкой подняла глаза и увидела, как весь мир заполнила снежная круговерть. В этот миг ей снова стало радостно, и даже морозный воздух больше не казался таким колючим.
Она вошла в повозку, направлявшуюся к резиденции командующего, отныне это будет ее дом. За те полгода, что Цинъюань провела в семье Се, она не знала, как сильно жаждала иметь собственный дом, иметь двор, принадлежащий по-настоящему только ей. Теперь всё наладилось, ее желание, наконец, исполнилось. Она опустила веер-юйшань и посмотрела сквозь киноварно-красную гайтоу, в этой красной дымке снежинки казались летящими нитями, они падали безмолвно и торжественно.
Наконец стемнело. Вдоль всего пути следования свадебной процессии висели красные фонари, а перед резиденцией командующего они и вовсе образовали сияющее море. Баосянь и прежде прислуживавшая ей Хунмянь подошли, чтобы поддержать ее под руки. На ковре из парчи с узором «пу тао» под их ногами скопился тонкий слой снега, который тихо поскрипывал при каждом шаге.
Она держала драгоценную вазу и перешагивала через жаровню под несмолкающий смех в толпе. Поздравить Шэнь Жуня пришли почти сплошь высшие чины двора со своими домочадцами. Знатные дамы перешептывались: «Ох, какой сегодня пышный свадебный пир!», «Свадебное платье невесты такое роскошное, уж не пожаловано ли оно из Запретного дворца?».
Цинъюань немного нервничала, но, к счастью, Шэнь Жунь был совсем рядом. До этого момента в свадьбе не было ничего несовершенного, единственным изъяном было лишь то, что сверху не было Высокого чертога1.
Родителей Шэнь Жуня уже не было в живых, поэтому поклоны пришлось совершать перед пустыми креслами. Распорядитель церемонии как раз громогласно взывал к Небесам, а слуги и служанки несли подушки, когда перед самым началом обряда голоса людей внезапно стихли. Цинъюань взглянула на Шэнь Жуня, сквозь красную шелковую вуаль гайтоу он ответил ей успокаивающим взглядом.
То, чему суждено было случиться, случилось, с галереи донесся голос слуги, объявляющего о гостях.
— Лаотайцзюнь и Фужэнь из управы Цзедуши Цзяньнаньдао прибыли с поздравлениями.
Се лаотайтай из-за того, что Цинъюань пренебрегла чувствами дочери к отцу, еще сильнее затаила злобу. Если бы Цинъюань в тот день встретилась с отцом, сегодняшнего скандала бы не случилось. Но, раз она проглотила гирю, чтобы сердце стало железным2, то некого было винить. Сейчас здесь присутствовало большинство придворных чиновников, если устроить шум, пусть все рассудят, на чьей стороне правда.
Лаотайтай шла шаг за шагом, ее посох с головой дракона глухо стучал по земле. На ходу она произнесла.
— Шэнь-чжихуэйши, я слышала, что сегодня ты берешь в жены дочь моей семьи Се. Без сватов и обручальных даров, на каком основании играется эта свадьба?
Шэнь Жунь холодно сложил руки в приветствии.
— Не ожидал, что моя свадьба потревожит Лаотайцзюнь. Пришедший — гость, прошу Лаотайцзюнь сесть, а когда мы с Фужэнь закончим обряд, я побеседую с Лаотайцзюнь.
Однако раз уж она пришла, то не могла так просто отступиться. Се лаотайтай холодно усмехнулась.
— Шэнь-чжихуэйши кланяется только предкам семьи Шэнь, но не знает, что нужно бить челом перед моей семьей Се? Позвольте спросить Шэнь-чжихуэйши, чья кровь и плоть скрывается за этим веером-юйшань? Не моей ли семьи Се? Имя Се Цинъюань все еще значится в родословной книге и списках дворов моей семьи Се. Когда Шэнь-чжихуэйши брал ее в жены, разве он известил мою семью Се?
Среди гостей мгновенно поднялся ропот, это, пожалуй, было самое громкое скандальное зрелище в этом году. Все знали, что Шэнь Жунь не признает тестя, учитывая, насколько этот человек привык к своеволию, в любом его поступке, сколь бы дерзким он ни был, не находили ничего удивительного. Но никто не ожидал, что люди из семьи Се явятся прямо в дом требовать справедливости. Какие бы упущения ни совершила семья Се в прошлом, с точки зрения государственных законов и семейных правил, супруги Шэнь все же были виноваты.
Присутствующие на семь частей из десяти были настроены поглазеть на чужой позор. На самом деле все они поддерживали отношения лишь ради приличия, и только дурак упустил бы возможность посмотреть такое зрелище. Странно было то, что чиновники Дяньцяньсы не предпринимали никаких действий, да и стоявшие снаружи гвардейцы Цзиньцзюнь и воины Лулунской армии впустили скандалистов беспрепятственно. Если вдуматься, во всем этом крылся какой-то подвох.
Кем был Шэнь Жунь? Весь столичный округ Цзинцзи, вся охрана и патрулирование были в его руках, как мог он упустить столь важное дело? Он намеренно позволил семье Се потерять лицо. Глядя на собравшихся в зале гостей, он произнес.
— Уж не в силу ли почтенного возраста Лаотайцзюнь забыла о своих прежних поступках? Ради того, чтобы умолить Шэнь Жуня выручить Се-цзеши, вы под покровом ночи отправили гунян в мою усадьбу. Позвольте спросить, где в поднебесной есть такие близкие родственники? Лаотайцзюнь намеренно презирала и унижала мою Фужэнь только потому, что она выросла не на хлебах вашей семьи Се. Но Шэнь Жунь восхищается благородством и чистотой Фужэнь и непременно желал жениться на ней по всем правилам. Гунян, которую ваша семья Се выбросила, а теперь, когда она стала полезна, желает признать обратно, Лаотайцзюнь, это слишком похоже на детскую игру.
Се лаотайтай, решившись прийти сегодня, разумеется, была готова к его насмешкам. Она уже не надеялась, что Сы-яту снова признает семью Се, ей хотелось лишь выместить гнев и сделать так, чтобы в Ючжоу они не могли поднять головы.
Се лаотайтай хрипло усмехнулась.
— Кто при дворе не знает натуру Шэнь-чжихуэйши? С таким-то умением все просчитывать, неужели вы могли обсчитать меня, старуху? Я пришла сегодня не для того, чтобы спорить с вами о силе, а, чтобы потребовать справедливости. Раз она, человек моей семьи Се, то нашей семье Се и решать, быть ли свадьбе. Сколько бы ни вложил Шэнь-чжихуэйши в этот пир, всё напрасно. Если вы действительно намерены посвататься к дочери семьи Се, то, пожалуйста, придите в усадьбу Се, отвесьте земные поклоны и только тогда забирайте ее.
С этими словами лаотайтай собралась подойти, чтобы силой увести Цинъюань. Она рассчитывала на свой возраст и на то, что носит титул Цзюнь-тайфужэнь, полагая, что Шэнь Жунь не посмеет тронуть ее. Но, служанки и момо подле Цинъюань были не из робкого десятка, они обступили ее, оттесняя лаотайтай и наперебой увещевая.
— Лао-тайцзюнь, пожалуйста, соблюдайте приличия.
Ху-фужэнь в душе злорадствовала. Возможность сорвать эту свадьбу позволила ей выплеснуть скопившуюся ярость. При мысли о Цинжу, которая теперь стала ни жива ни мертва, и о Цинъюань, которая с таким блеском выходит замуж в резиденцию командующего, чтобы вскоре получить титул гаомин фужэнь второго ранга, всё это казалось ей вопиющей несправедливостью. Пусть лаотайтай шумит, чем сильнее будет скандал, тем лучше. Стоит этой девке попасть в ее руки, она найдет способ заставить ее молить о смерти.
Но, случилось так, что в самый разгар распри у дверей появились трое хуанмэнь в официальных платьях с указами на нефритовых стержнях в руках. Видя беспорядок внутри, они громко откашлялись, прочищая горло. Их необычно высокие голоса подействовали не хуже судейского молотка.
— Всем слушать! — возглавляющий их хуанмэнь опустил веки и, с видом полнейшего высокомерия, провозгласил. — У Святого Императора есть указ! Дяньцяньсы дучжихуэйши Шэнь Жунь и Чэнь-ши фужэнь, слушайте волю!
____________________________
- Сверху нет Высокого чертога (上无高堂, shàng wú gāo táng) — идиома, означающая отсутствие в живых родителей, которым новобрачные должны совершить поклоны во время церемонии. ↩︎
- Проглотить гирю от весов, чтобы сердце стало железным (吃了秤砣铁了心, chī le chèng tuó tiě le xīn) — проявлять непоколебимую решимость, быть твердо настроенным на выполнение задуманного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
