Они вдвоем сидели в повозке. Цинъюань немного нервничала, то и дело поправляя на голове золоченые заколки бобинь. Шэнь Жунь редко видел ее такой, поэтому мягко произнес.
— Не бойся, Императрица человек очень добрый. Она знает все обстоятельства нашей семьи и не станет намеренно затруднять тебе жизнь.
Цинъюань отозвалась.
— Императрица образец материнских добродетелей для Поднебесной, она наверняка самая кроткая женщина в мире. Я просто немного стеснена, ведь мне впервые предстоит встреча с такой великой особой.
Шэнь Жунь подразнил ее.
— Я тоже великая особа, но ты же каждый день спишь на моем локте! Неужели жизнь под одной крышей со мной не закалила твою храбрость?
— Это совсем другое! — притворно рассердилась она и, повернувшись, заставила его посмотреть на ее лицо. — Взгляни, хороши ли мои румяна? Не нужно ли добавить еще? А моя помада… — тут она опомнилась и поспешно прикрыла рот ладонью. — Забудь, не смотри.
Однако скрыться не удалось, и перед тем как выйти из повозки, ей все же пришлось подправить макияж.
Новоиспеченный жених в свой день малого восхождения в списки1 пребывал в прекрасном расположении духа. В этот снежный и морозный день он вышел в алом облачении, чтобы помочь ей выйти. Цинъюань, придерживая резную дверцу, увидела его смеющиеся глаза и протянутую ей руку. На сердце у нее потеплело, она вложила ладонь в его, и он, нежно придерживая, помог ей спуститься.
Она прищурилась, глядя на огромные дворцовые ворота, проход был глубоким, а в снежной пелене виднелись лишь высокая надвратная башня и воины Цзиньцзюнь в золотых доспехах. Цинъюань повернулась к нему и спросила.
— Ты не пойдешь со мной во дворец Чанцюгун?
Он поднял руку и стер лишнюю помаду в уголке ее губ, нежно проговорив.
— Государь сейчас в палатах Луцинь, мне нужно пойти поблагодарить его. Во внутренние покои могут входить только женщины, так что тебе придется одной отправиться на поклон к Императрице.
Он снова взглянул на ворота, где показались служители с метелками из конского волоса, вышедшие им навстречу. Когда они приблизились и сложили руки в приветствии, он улыбнулся.
— Ступайте, Фужэнь. Дачанцю со мной в добрых отношениях. Он научит вас, как вести себя во дворце.
Сяо хуанмэнь, стоявший рядом, подтвердил это, прося цзеши-фужэнь ни о чем не беспокоиться. Цинъюань с облегчением выдохнула и, больше не говоря ни слова, направилась вслед за провожатыми к дворцовым воротам.
Прежде ей доводилось бывать в Дяньцяньсы, но это ведомство находилось за воротами Гунчэньмэнь, хоть и в пределах Императорского города, но все же не в самих запретных покоях. Она медленно шла по прямому коридору между стен и, поднимая глаза, видела, как одна за другой вдаль уходят крыши дворцов. Если бы никто не указывал дорогу, она, пожалуй, заблудилась бы в этих стенах. Внешние дворы и внутренние покои разделяла широкая Небесная улица, а за воротами Цзоиньтаймэнь впереди показались ворота Чанцюмэнь.
Издалека она заметила человека, ожидавшего у входа. Должно быть, это и был Дачанцю. Дачанцю был чиновником императрицы, возглавлял ее канцелярию и обычно назначался из числа доверенных евнухов. Шэнь Жунь долгое время командовал охраной Императорского города и со многими дворцовыми чинами водил дружбу, поэтому Дачанцю встретил ее с особым почтением. Завидев гостью, он радушно шагнул навстречу и, спрятав руки в рукава, отвесил низкий поклон.
— Поздравляю Фужэнь с великой радостью! На днях состоялось бракосочетание Дяньшуая и Фужэнь, но я из-за служебных дел не смог лично принести поздравления, прошу меня простить.
Цинъюань поспешно ответила на поклон.
— Благодарю вас, Чжунгуйжэнь. Сами вы не смогли прийти, но прислали щедрые дары, это была большая трата для вас. Мой муж только что говорил, что в день свадьбы был слишком занят и не смог уделить всем гостям должного внимания, поэтому в будущем обязательно устроит в Шанцзине еще один пир для близких друзей. Надеюсь, Чжунгуйжэнь тогда почтит нас своим присутствием.
Дачанцю с улыбкой закивал.
— Обязательно, обязательно, — он отступил в сторону, приглашая жестом. — Хуанхоу дянься ждет вас, Фужэнь, прошу.
Цинъюань посмотрела на величественный дворец и постаралась успокоиться. Еще дома Шэнь Жунь обучил ее правилам аудиенции, так что теперь, оказавшись в запретных покоях, она не чувствовала себя совсем уж растерянной. И все же внутри находилась самая знатная особа в мире, если она допустит оплошность, это может опозорить Шэнь Жуня, поэтому каждый свой шаг она делала с величайшей осторожностью.
Убранство дворца Чанцюгун было неописуемо прекрасным. Она не смела оглядываться по сторонам, но на зеркальном полу отражалось все великолепие зала. На почетном месте величественно восседала императрица, по обе стороны от которой стояли нюйгуань. Цинъюань, затаив дыхание, прошла вперед и опустилась на колени на расшитую подушку.
— Ваша покорная слуга Шэнь-ши бьет челом и желает Императрице десяти тысяч лет счастья и процветания.
У императрицы оказался приятный голос, мягкий и теплый, словно весенний ветерок. Она сказала, что фужэнь не стоит быть столь церемонной, и велела нюйгуань помочь ей подняться.
Тут же принесли лакированное кресло. Позволив ей сесть, императрица непринужденно заговорила.
— У Шоуя и Фужэнь только на днях была свадьба, на самом деле вам не стоило так спешить во дворец. Сейчас, как раз, повалил снег, дороги плохие, кругом лед и стужа, нелегко вам было проделать такой путь.
Цинъюань поднялась и произнесла.
— Благосклонность Государя и Императрицы безгранична, я преисполнена благодарности. Я лишь ничтожный человек, и раз Государь и Императрица так заботятся о нас, мне надлежало немедленно явиться во дворец, чтобы поблагодарить за милость.
Императрица видела, что она почтительна, вежлива и к тому же молода и миловидна, поэтому сразу прониклась к ней симпатией. Прием жен сановников поначалу требовал строгого соблюдения обрядов, но, как только церемония с поклонами завершилась, беседа потекла более непринужденно. По приказу императрицы нюйгуань подали гостье грелку для рук, после чего свита удалилась, оставив подле лишь двух чжанъюй. Императрица улыбнулась.
— Я часто говорила Государю, Шоуя уже в таких летах, почему он все не женится? Государь несколько раз хотел сам подобрать ему невесту, но он всякий раз вежливо отказывался. Оказывается, его сердце уже было занято. Сегодня я увидела Фужэнь и почувствовала к вам симпатию. В будущем чаще заходите в запретные покои посидеть. Хоть мы и разделены положением правителя и подданного, личная дружба Государя и Шоуя очень крепка, так что не стоит быть столь скованной.
Только теперь Цинъюань немного расслабилась. Обладая столь высоким титулом, императрица говорила так мягко и приветливо. Вероятно, достигнув вершины власти, человек становится еще более безмятежным и беспристрастным.
Цинъюань улыбнулась и, слегка привстав, поклонилась.
— Это все милость Государя и Императрицы, вы столькими способами наставляли его, что только благодаря этому мы обрели нынешнюю славу.
Слава не дается даром, за ней стоит немало крови и слез, но сейчас не время было говорить об этом подробно. Императрица была очень красива. Еще когда Государь был простым принцем, она следовала за ним, пройдя тернистый путь к своему нынешнему положению. Поскольку дружба между Шэнь Жунем и Государем была необычайно тесной, императрица относилась к Цинъюань теплее, чем к другим, и говорила с ней долго и доверительно.
— На днях Государь приходил советоваться со мной, как составить указ. Изначально, назначение чиновника, это одна бумага, а дарование титула супруге — другая. Но, потом мы долго рассуждали и решили, что лучше объединить всё в одном свитке. Теперь вы с семьей Се окончательно разошлись. Пытаются ли они снова досаждать вам?
Цинъюань покачала головой.
— Из дворца пришел указ, где все сказано предельно ясно. О чем им еще спорить?
Императрица тяжело вздохнула.
— Семья Се когда-то была знатным и прославленным родом, их предки совершили великие подвиги при основании государства. Жаль, что в этом поколении все дошло до такого упадка. Видно, что этот дом уже не тот, что прежде, так что ваш уход, только к лучшему.
Цинъюань отозвалась.
— Мне стыдно, что подобные недостойные домашние дела оскверняют слух Вашего Величества.
Императрица улыбнулась и добавила.
— В семье Се есть гунян, которая стала цайжэнь и теперь служит в моем дворце. Какая она вам сестра?
Цинъюань ответила.
— Это моя Сань-цзецзе.
Про себя она поняла, семья Се не в почете, и Цинжун окончательно лишилась права попасть во дворец Шэньлундянь. Став лишь цайжэнь во дворце Чанцюгун, без милости Государя, она всю жизнь проведет как те чжанъюй, будучи лишь рядовой чиновницей.
На душе у Цинъюань стало тоскливо. Из-за того, что между их матерями была такая вражда, Цинжун всегда ненавидела ее. Чувства Цинъюань к ней были сложными, наполовину неприязнь, наполовину вина. Сейчас Цинжун была во дворце Чанцюгун, а сама Цинъюань пришла поблагодарить за милость, поэтому говорить лишнего не стоило. Помедлив, она перевела тему на другие дела.
Однако сегодня она пришла подготовленной. Когда их беседа с императрицей стала более доверительной, она осторожно произнесла.
— Ваше Величество, у вашей покорной слуги есть два дела, в которых я хотела бы просить вашего совета.
Императрица кивнула.
— Говори.
Цинъюань выпрямилась и, тщательно подбирая слова, продолжила.
— Мой муж в прежние годы служил в землях Шу и в Юньчжуне, и нехватка военного снабжения в тех краях всегда тяготила его сердце. Близится конец года, и мы решили выделить часть личных средств, чтобы от имени Вашего Величества наградить воинов, закупить теплую одежду и ватные одеяла или добавить несколько лянов к их жалованью, чтобы они могли помочь своим семьям и встретить новый год в достатке. Кроме того, в Шанцзине немало бездомных сирот и одиноких стариков, которым в лютые морозы приходится слишком тяжело. Ваша покорная слуга хотела бы пожертвовать средства на приют для одиноких, чтобы обеспечить их едой и одеждой. Так мы не только совершим доброе дело как супруги, но и подчеркнем деяния Государя, который желает воплощать волю Неба и постигать суть вещей2. Что Императрица думает об этом?
Выслушав это, императрица с еще большим уважением посмотрела на молодую Гаомин-фужэнь.
На самом деле, за годы службы Шэнь Жуня слухи о его корыстных делах и использовании власти в личных целях давно доходили до Государя. Но, поскольку тот ценил старую дружбу, он не давал хода обвинениям, благодаря чему братья Шэнь до сих пор получали новые чины и титулы. Однако, какой бы крепкой ни была дружба, когда весь двор начинает писать доносы, Государю приходится нелегко. Если не дать ему повода возразить чиновникам, семья Шэнь в конце концов не избежит наказания. К счастью, Шэнь Жунь взял в жены такую женщину, которая в столь юном возрасте умеет, пребывая в спокойствии, помнить о возможной опасности3 и чинить окна и двери до дождя4. Это было не просто угождение монарху, но и способ обезопасить себя в будущем.
Императрица взяла Цинъюань за руку и с чувством произнесла.
— Как же повезло Шоуя обрести такую достойную жену! Все, что вы сказали, прекрасно, и мы с Государем не можем не согласиться. Раз решили взяться за дело, то начинайте скорее, но не поднимайте лишнего шума, чтобы недоброжелатели не истолковали ваши намерения превратно.
Цинъюань обрадовалась, встала и поклонилась.
— Покорная слуга исполнит вашу волю, благодарю за содействие, Ваше Величество.
Тяжкий груз, который все время давил на нее, наконец спал. Еще до замужества она знала, что высокое положение подобно краю бездны. Единственное, что она могла сделать, это изо всех сил заглаживать вину, подобно тому, как перед дорогой с ямами и ухабами заранее закладывают их кирпичом, чтобы потом проехать гладко и остаться в целости и сохранности.
Императрица оказалась прекрасным человеком. Она дала Цинъюань еще несколько советов, которые та послушно запомнила, прежде чем покинуть дворец Чанцюгун. Теперь ей не терпелось поскорее увидеть Шэнь Жуня и рассказать ему новости, поэтому она шла поспешно. И, так уж совпало, что, выходя из ворот, она встретила Цинжун.
Лицо Цинжун теперь казалось еще более блеклым. Столкнувшись с сестрой, она на мгновение замерла. Только когда Цинъюань позвала ее «Сань-цзецзе», она пришла в себя.
Природный нрав человека не меняется быстро, а глубоко укоренившиеся предубеждения трудно искоренить. Она ответила язвительным тоном, усмехнувшись.
— Сы-мэймэй… Ах, теперь тебя следует называть Шэнь-фужэнь.
Цинъюань не стала спорить, а лишь спросила.
— Как тебе живется здесь, Сань-цзецзе?
Цинжун нахмурилась.
— Раз у самой Сы-мэймэй все хорошо, то к чему спрашивать меня!
Цинъюань была уязвлена ее язвительностью, так что даже стоявший рядом сяо хуанмэнь почувствовал неловкость. Чтобы разрядить обстановку, Цинъюань повернулась к нему и с улыбкой сказала.
— Чжунгуйжэнь, мне нужно сказать сестре пару слов, прошу вас подождать минутку.
Евнух понял намек и улыбнулся.
— Тогда я подожду Фужэнь впереди, — сказав это, он удалился.
Только тогда Цинъюань спокойно посмотрела на Цинжун.
— Сань-цзецзе, дворец, не место для пустой болтовни, поэтому буду краткой. Прежде, в доме Се, у меня не было возможности сказать тебе это, но теперь, когда мы обе оттуда вышли, полагаю, ты сможешь меня выслушать. Я знаю, в твоем сердце живет обида из-за смерти твоей матери. Ты уверена, что моя а-нян отравила ее, и из-за этого ненавидишь и меня. Но, задумывалась ли ты когда-нибудь, что истинный виновник может быть совсем другим? Я втайне расследовала это дело и проверяла свои догадки. Не смею утверждать, что это Тайтай, но это дело определенно связано с ней. Ты с детства росла подле нее и знаешь ее характер лучше меня. Неужели за все эти годы у тебя не возникло ни тени сомнения? Или тебе просто удобнее верить, что моя мать погубила вас, чтобы иметь повод для ненависти и со спокойной душой продолжать жить под властью Тайтай?
Лицо Цинжун мгновенно побледнело.
— Что за чепуху ты несешь…
— Чепуха это или нет, ты сама знаешь в глубине души, — увидев ее состояние, Цинъюань, наоборот, успокоилась, она снова улыбнулась. — Береги себя во дворце, сестра. Если тебе чего-то будет не хватать, передай мне весточку, и в следующий раз, когда я приду во дворец, я принесу это тебе.
Закончив, она не стала задерживаться и прошла мимо сестры по коридору.
Шэнь Жунь уже ждал ее у ворот Цзоиньтаймэнь. Увидев ее приближение, он издалека улыбнулся.
— Все прошло гладко? — спросил он, сжимая ее руки в своих ладонях и согревая их дыханием.
Цинъюань с улыбкой ответила, что все хорошо.
— Ты долго здесь ждал?
— Около четверти часа, — ответил Шэнь Жунь.
Мужчины говорят не так, как женщины, у которых всегда найдется множество тем для обсуждения. Он встретился с Государем, выразил благодарность и через пару минут был отпущен, Государь велел ему поскорее возвращаться к молодой жене, проявляя в таких делах большую чуткость. Шэнь Жунь и вправду беспокоился о ней, начав тосковать почти сразу после расставания. Только увидев ее, он наконец успокоился.
Поначалу он думал, что, если снег не прекратится, они не вернутся в Ючжоу этой ночью, но завтра был день возвращения в родительский дом после свадьбы, так что пришлось немедленно пускаться в путь. Едва переступив порог дома, Цинъюань первым же делом спросила Чжоу-момо.
— Сегодня были гости?
Чжоу-момо выразительно взглянула в сторону Западной усадьбы.
— Приходила Яо-гунян.
Цинъюань сняла муфту и передала ее Хунмянь.
— А, где Эр-лаое?
Чжоу-момо ответила.
— Эр-лаое принял приглашение Сюй-цзянцзюня и отправился на пир.
Цинъюань задумчиво произнесла «о» и со спокойным видом села за туалетный столик, распуская волосы. Она улыбнулась Баосянь, отразившейся в зеркале.
— Возможно, завтра случится еще что-нибудь примечательное, подождем и увидим.
_______________________________
- Малое восхождение в списки (小登科, xiǎo dēng kē) — иносказательное обозначение свадьбы. ↩︎
- Воплощать волю Неба и постигать суть вещей (体天格物, tǐ tiān gé wù) — следовать высшему порядку и проявлять мудрость в управлении. ↩︎
- Пребывая в спокойствии, помнить о возможной опасности (居安思危, jū ān sī wēi) — быть бдительным в благополучные времена. ↩︎
- Чинить окна и двери до дождя (未雨绸缪, wèi yǔ chóu móu) — принимать меры предосторожности заранее. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
