Шестой этаж.
В огромном конференц-зале только Гао Цзяньхун и Ли Сюнь сидели друг напротив друга.
Гао Цзяньхун был одет в серый костюм, на лице были очки в серебряной оправе. Он стал немного худее, чем раньше, а линии его челюсти стали более зрелыми и жёсткими. То ли из-за того, что тона в комнате были слишком холодными, то ли из-за того, что центральный кондиционер работал на слишком низкой температуре, его лицо отливало нездоровой белизной.
— Когда вышел? — невозмутимо спросил он.
— Несколько дней назад, — ответил Ли Сюнь.
— Сократили срок?
— Угу.
Гао Цзяньхун кивнул. Его рука слегка пошевелила крышку чайной чашки, и звук трения фарфора, соответствуя окружающей обстановке, тоже был холодным.
— Как жизнь? — вскользь поинтересовался Гао Цзяньхун.
Ли Сюнь не ответил.
— Раз уж вышел, живи достойно, не совершай прежних ошибок. — Он мельком взглянул на Ли Сюня. — Какие планы на будущее?
Ли Сюнь по-прежнему не отвечал.
Гао Цзяньхуна это не заботило. Он закрыл чашку крышкой и сложил руки на столе, словно проводил собрание для сотрудников.
— У меня скоро дела, так что не буду вести с тобой пустые разговоры, давай сразу переходить к делу. Ли Сюнь, раз уж вышел, живи нормальной жизнью, не думай о несбыточном, ты ведь понимаешь, что я имею в виду.
Тишина понемногу расползалась по комнате.
Должно быть, из-за непривычки, подумал Гао Цзяньхун, в этом здании никто не смел оставлять его вопросы без ответа. Он не привык к такому, и потому его ладони так сильно вспотели.
Спустя долгое время Ли Сюнь наконец заговорил. Это был первый раз за весь вечер, когда он заговорил по собственной инициативе. Он спросил Гао Цзяньхуна:
— Ты женился?
Гао Цзяньхун опешил и, проследив за взглядом Ли Сюня, увидел кольцо на безымянном пальце своей левой руки.
Он убрал руку и откинулся на спинку кресла.
— Да, недавно.
Ли Сюнь кивнул.
— Поздравляю.
Сказав это, он поднял с пола дорожную сумку, собираясь уходить.
В этот момент в конференц-зал вошёл человек. С тревожным видом он начал торопить ещё от двери:
— Гао Цзяньхун, что ты там копаешься! В восемь часов нужно быть на банкете в отеле «Хуацзян», ты уже закончил приготовления?
Вошедший, нахмурив брови, шёл размашистыми шагами, словно падающие звёзды, и столкнулся лицом к лицу с Ли Сюнем, который собирался выходить.
Оба замерли.
Прошло столько лет, но лоб Фан Чжицзина остался таким же широким, а над густыми бровями височные кости стали выступать ещё сильнее, возвышаясь по обе стороны лба и придавая лицу свирепое выражение.
Фан Чжицзин недоверчиво смотрел на человека перед собой, выпучив глаза и забыв закрыть рот.
В воцарившейся тишине Ли Сюнь медленно повернул голову. Он посмотрел на Гао Цзяньхуна, сидящего в кожаном кресле, словно желая в чём-то удостовериться.
Гао Цзяньхун по-прежнему спокойно сидел в кресле. Они смотрели друг другу в глаза, но взгляд всегда оставался каким-то неясным.
Шесть лет — это не то чтобы синее море превратилось в тутовые поля1, но и не одно мгновение. Время, подобно этому длинному столу перед ними, было правильным и твёрдым, разделяя людей по разные стороны.
Ли Сюнь ничего не сказал и прошёл мимо Фан Чжицзина.
Когда человек уже скрылся из виду, Фан Чжицзин всё ещё стоял с разинутым ртом. Гао Цзяньхун холодно усмехнулся.
— Перепугался до смерти?
Только тогда Фан Чжицзин пришёл в себя. Он в упор посмотрел на Гао Цзяньхуна.
— Когда он вышел?
— Несколько дней назад.
От увиденной сцены голос Фан Чжицзина даже задрожал.
— Почему он вышел именно сейчас?
— Сократили срок.
— Прошло всего несколько лет! Как могли столько сократить?!
Гао Цзяньхун посмотрел на него и медленно произнёс:
— Прошло шесть лет.
— Но…
— Фан Чжицзин, — саркастично заметил Гао Цзяньхун, — неужели тебе обязательно так пугаться?
Левый глаз Фан Чжицзина был протезом. В обычное время это было незаметно, и лишь когда он вот так яростно смотрел на кого-то, можно было почувствовать разницу между глазами.
— Тебе что, совсем не тревожно?
— О чём мне тревожиться?
Фан Чжицзин процедил сквозь зубы:
— Ты лучше всех знаешь, что он за человек!
Как бы ни кипятился Фан Чжицзин, Гао Цзяньхун сохранял непринуждённый вид. Поигрывая чашкой, он сказал:
— Я знаю, чего ты боишься. Однако ты и сам должен понимать, как быстро в этой индустрии происходит смена поколений. Он просидел взаперти так долго — этого достаточно, чтобы все знания выветрились подчистую.
Фан Чжицзин возразил:
— Если исчезли, он может выучить снова.
— О, а я и не знал, — удивился Гао Цзяньхун. — Ты так уверен в своём старом враге.
— Я не шучу с тобой! — громко выкрикнул Фан Чжицзин. — Компания сейчас находится в самом критическом моменте, нельзя допустить ни малейшей ошибки. Ли Сюнь из тех, кто мстит даже за косой взгляд, он…
— Тогда пусть приходит! — внезапно повысил голос Гао Цзяньхун. Он с силой хлопнул крышкой чашки по столу, так что вода расплескалась.
Он резко встал и указал на всё вокруг.
— Фан Чжицзин, посмотри сюда. Посмотри на это здание, посмотри на своих подчинённых, посмотри, сколькими ресурсами ты владеешь! А теперь посмотри на него. Что у него сейчас осталось? Только не говори мне, что даже в таком положении ты всё ещё не смеешь вступить с ним в схватку!
Снаружи подошёл сотрудник. Видя, как ругаются два босса, он в страхе не решался войти. Фан Чжицзин заметил его и раздражённо рявкнул:
— Что случилось!
Сотрудник, согнувшись, осторожно произнёс:
— Господин Гао, господин Фан, машина уже подана. Если не поедем сейчас, то опоздаем…
Только тогда Фан Чжицзин вспомнил, что скоро банкет. Он сказал сотруднику:
— Мы сейчас будем.
Гао Цзяньхун, стоя у окна, тихо проговорил:
— У меня болит голова, я не поеду.
Фан Чжицзин перевёл дух, поправил одежду и направился к выходу. У дверей он остановился и обернулся.
— Гао Цзяньхун, не нужно изливать на меня холодную насмешку и горячую иронию. Если бы ты действительно был таким благородным и честным, каким хочешь казаться, ты бы сейчас не работал со мной. Мы в одной лодке, и сейчас в компании столько людей, словно тигры, жадно взирающие на добычу. В такое время категорически нельзя допускать, чтобы из узла росли новые ветви. Чем предаваться воспоминаниям о прошлом, лучше подумай о том, как улаживать дела.
Сказав это, он удалился, оставив Гао Цзяньхуна одного стоять перед стеклянным окном и вглядываться в ночную тьму.
В отличие от беззвёздного неба, мир внизу утопал в ярких огнях и процветании. Но, возможно, из-за того, что их разделял слой толстого стекла, Гао Цзяньхуну всегда казалось, что это процветание было каким-то призрачным, словно окутанным густым туманом, и оно было далеко не таким чётким, как недавний взгляд Ли Сюня.
Вспомнив тот взгляд, которым Ли Сюнь напоследок обернулся, Гао Цзяньхун почувствовал, как голова разболелась ещё сильнее. Он закрыл глаза и крепко прижал ладони к вискам, долго-долго не отпуская рук.
- Синее море превратилось в тутовые поля (沧海桑田, cāng hǎi sāng tián) — колоссальные перемены, происходящие за долгий период времени. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
А будет продолжение?
да, каждый день по 10 глав минимум) Скоро начнём)
Китайский суд негуманный? Ему больше шести лет за выбитый глаз дали? У нас за убийство меньше дают..