Краем глаза Минчжу случайно заметила на краю мягкой кушетки наполовину вышитый кошелёк. Она взяла его и долго смотрела на уток-мандаринок, вышитых на ткани. В глазах постепенно защипало. Она медленно пришла в себя и убрала маленький кошелёк в ящик, не собираясь продолжать вышивку и уж тем более не намереваясь дарить его тому человеку.
Небо постепенно темнело, и свет в сумерках становился всё теплее.
Чистые и красивые глаза Минчжу отрешённо смотрели вдаль. За высокой стеной был мир, к которому она стремилась. Раньше, когда она жила в особняке семьи Мин, ей тоже приходилось вести себя осторожно, но, пока она не создавала проблем, никто не чинил ей препятствий. Она не была настолько глупа, чтобы искать внимания у главной жены или законной старшей сестры, поэтому большую часть времени жила свободно и весело, и не раз тайком ускользала поглазеть на праздник фонарей.
Ближе к совершеннолетию она стала смелее и даже сбегала со своим другом детства посмотреть на поэтические состязания.
Она и не предполагала, что, попав в резиденцию наследного принца, напротив, перестанет видеть белый свет, окажется взаперти в этом маленьком дворике, потеряет волю и на каждом шагу будет находиться под присмотром.
С самого первого дня после перерождения Минчжу думала о побеге, но это дело требовало тщательного обдумывания.
Чжао Ши был проницателен и расчётлив, а слуги в поместье слушались только его, кто из почтения, а кто из страха. Ей нужно было тщательно спланировать и выбрать лучший момент.
Небо постепенно совсем потемнело, служанка принесла ужин. У Минчжу не было аппетита. Съев всего пару кусочков, она отложила палочки и велела убрать блюда.
После ужина внезапно пожаловала Лю-момо.
Минчжу немного побаивалась встречи с ней. Лю-момо была кем-то вроде помощницы управляющего. Она всегда сохраняла бесстрастное лицо, говорила довольно резко и была крайне строга в делах.
— Ваша старая слуга сегодня утром слышала, что Минчжу-гунян не желает пить лекарство. Закончив с делами, я пришла, чтобы дать вам пару советов.
У Минчжу уже не было сил злиться. Она давно знала, что каждое её движение находится под чьим-то наблюдением, поэтому промолчала.
Лю-момо было всё равно, в фаворе ли она сейчас и нравится ли тайцзы. Её слова по-прежнему звучали грубо:
— Минчжу-гунян ещё молода, и вполне естественно, что временная милость затуманила вам взор, но я советую вам одно. Вы должны чётко осознавать, каково ваше положение и статус.
Даже если Его Высочество сейчас испытывает к ней некую ничтожную симпатию и ценит её тело, это лишь для того, чтобы согревать постель и утолять желания. С таким происхождением, как у Минчжу, надеяться родить дитя императорской крови? Это просто сон безумца.
Лю-момо невзлюбила Минчжу с тех самых пор, как ту внесли в задний двор: слишком нежная, прислуживать не умеет. Чуть что — жалуется на боль, льёт слёзы и чувствует себя обиженной, совершенно не способна как следует услужить человеку.
Минчжу опустила лицо:
— Я знаю. Не утруждайте себя напоминаниями, момо.
Лю-момо даже оторопела от такого резкого ответа. Неужели эта «мягкая булочка» научилась огрызаться?
Она холодно усмехнулась:
— Раз вы понимаете, тем лучше. Момо желает вам добра. В будущем тайцзы возьмёт не только главную жену, но и боковых жён, и все они будут из прославленных родов, благородными дочерями именитых семей.
Сейчас Минчжу было совершенно безразлично, на ком Чжао Ши женится в будущем. Она хотела только бежать, хотела спастись.
Сказав это, Лю-момо ушла.
Биин с тревогой посмотрела на неё и попыталась утешить:
— Гунян, не принимайте это близко к сердцу.
Минчжу ответила:
— Я и не принимаю.
Лю-момо сказала чистую правду, почему она не должна была этого слышать?
Биин решила, что та просто хорохорится: такая хрупкая гунян наверняка страдает втайне, просто не хочет этого показывать.
Наступил час отхода ко сну. Минчжу сняла туфли и забралась на постель. На ней было белое исподнее, длинные волосы рассыпались по тонкой спине. Отражения свечей мерцали на стенах. Она легла на бок, плотно закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком.
Перед тем как задуть свечу, Биин нерешительно спросила:
— Гунян, может, всё-таки стоит ещё подождать Его Высочество?
Если тайцзы придёт поздно ночью и увидит, что гунян уже легла спать, он непременно рассердится. Биин видела наследного принца в гневе, когда он наказывал слуг. Казалось, всё его тело источало холод, способный заморозить насмерть, а от одного его взгляда у того, на кого он смотрел, подкашивались ноги, и человек замирал от невыносимого страха.
Минчжу лежала к ней спиной:
— Я устала, хочу спать.
Биин не смогла её переубедить. В душе сетуя на горькую долю, она, скрепя сердце, задула огонь.
Минчжу сначала не спалось, она думала о побеге, но в полузабытьи её действительно начал одолевать сон.
Когда сознание затуманилось, ледяные пальцы сжали её талию. Окутывающий холодом аромат обрушился на неё, и она медленно очнулась от полудрёмы.
Мужчина сжал её подбородок, поцеловал глаза и веки. Его низкий и хриплый голос не выражал никаких эмоций:
— Проснулась?
Сон Минчжу как рукой сняло. Вздрогнув от холода его пальцев, она сжалась и отодвинулась к изголовью кровати.
Мужчина, казалось, был крайне недоволен её попыткой уклониться, и его взгляд похолодел.
Минчжу слегка нахмурилась, в её облике читался страх. Она закрыла глаза, вспомнив ту невыносимую боль в животе перед самой смертью, и её тело задрожало ещё сильнее.
В ней смешались ненависть и страх.
Минчжу инстинктивно попыталась оттолкнуть его, сжав тонкие пальцы в кулачки и изо всех сил упираясь в него.
Чжао Ши замер, выражение его лица стало ледяным. Спустя несколько секунд он внезапно обхватил её запястья и с силой прижал их к изголовью. На его лице отразилось нетерпение, а слова, сорвавшиеся с губ, были предельно холодными:
— Не двигайся.
Минчжу не могла пошевелиться, но с сопротивлением пыталась вырваться из его захвата. Её запястья наверняка уже покраснели от его хватки.
Это действие, казалось, окончательно разозлило мужчину.
Чжао Ши крепче сжал её запястья, упёрся коленом ей в бок и, поджав губы, молча принялся изучать выражение её лица. Глядя на женщину с покрасневшими уголками глаз, он дважды сглотнул, а затем хриплым голосом холодно потребовал ответа:
— Зачем прячешься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
