Выйдя из торговой лавки семьи Чэн, Чжэньнян направилась в лавку туши семьи Ли.
Прежде за лавкой семьи Ли присматривал её двоюродный брат по старшей ветви, Ли Чжэнъянь, но теперь ему поручили ездить на сосновые выработки собирать сосновое смоляное масло, так что на лавку у него больше не оставалось времени. Сейчас здесь всем заведовал управляющий Чжэн с двумя приказчиками.
— А, госпожа Чжэнь пришла? — окликнул он её.
В этот момент управляющий Чжэн как раз вместе с двумя помощниками пересчитывал и принимал товар за прилавком. Увидев, как Чжэньнян входит, он тут же поздоровался.
— Управляющий Чжэн, вам хлопот хватает, не отвлекайтесь, я просто осмотрюсь, — с улыбкой ответила Чжэньнян.
— Хорошо, хорошо, смотрите, — отозвался тот, и выражение его лица вышло довольно сложным.
По правде говоря, рядом с Чжэньнян ему до сих пор было не по себе. Когда-то, в те времена, когда она только начинала заниматься выжиганием сажи, он ещё думал, что сможет ею помыкать. Но кто бы мог представить, что пройдёт всего год, и девушка уже возьмёт мастерскую в свои руки да ещё и поведёт дело так ладно и уверенно.
Верно говорят: мир меняется, словно шахматная доска, в каждом раскладе новая партия.
Теперь какая-то девчонка уже сидела у него над головой, а он сам, напротив, будто только катился назад. Нынче ему досталась одна лавка да двое приказчиков в подчинении, где уж тут та удаль и власть, что были у него прежде в мастерской.
С этими мыслями он поспешно вернулся к своим делам.
Из мастерской как раз прислали первую партию повторно смешанной туши, чтобы выставить её здесь на продажу. Доставил её не кто иной, как Чжэн Фули.
Сейчас Чжэн Фули находился во внутренней комнате и помогал убирать уже пересчитанную тушь в маленький склад. Услышав снаружи, как отец здоровается с Чжэньнян, он тут же вышел и, сложив руки в приветственном поклоне, сказал:
— Госпожа Чжэнь.
— Мастер Чжэн, вам тоже хлопот хватает. Как это сегодня вы сами товар доставляете? — между делом спросила Чжэньнян.
Обычно такие поручения выполняли обычные работники. Не дело это было для мастера смешивания туши.
— Я просто хотел своими глазами посмотреть, как покупатели отнесутся к нашей повторно смешанной туши, вот и воспользовался случаем прийти вместе с товаром, — ответил Чжэн Фули.
Сказав это, он невольно бросил на Чжэньнян глубокий взгляд.
Что ни говори, а не признать её он уже не мог. Прежние разговоры о правильной пропорции клея при смешивании — это одно. Но как она догадалась, что перед повторным смешиванием нужно оставить часть старого клея, чтобы «разбудить тушь»?
Сравнивая себя с ней, он всё яснее понимал, что в искусстве туши сам он снова оказался на ступень ниже.
— Покупатели пока ещё не знают, в чём достоинства нашей повторно смешанной туши. Так что об их отзыве говорить рановато, — спокойно сказала Чжэньнян.
Потом взглянула на него и добавила:
— Кстати, мастер Чжэн, я хочу попросить вас об одном одолжении.
— Госпоже Чжэнь не о чем церемониться. Если есть дело — просто распорядитесь, — поспешно сказал Чжэн Фули.
— Тогда прошу вас помочь мне подобрать подарок и отнести его господину Дунту, — ответила Чжэньнян.
Хотя семья Чэн уже согласилась представить их господину Дунту, семья Ли тоже должна была показать свою искренность. Ещё выходя из лавки семьи Чэн, Чжэньнян подумала, что сперва следует отправить господину Дунту подарок. Тогда, когда семья Чэн официально сведёт их, это не будет выглядеть невежливо.
Раньше она ещё раздумывала, кого лучше послать.
Управляющий Шао был заведующим мастерской и одновременно управляющим дома главной ветви рода — гонять его с подобным поручением было неуместно. Управляющий Чжэн, в свою очередь, нужен был здесь, в лавке. Сама же Чжэньнян, как ни крути, оставалась молодой женщиной, а потому не слишком подходила для такого представительского визита.
Но теперь, увидев Чжэн Фули, она сразу поняла, что лучшего кандидата не найти. Хотя он был ещё молод, управляющий Шао особенно его выделял и растил, а сам Фули уже научился держаться ловко и складно, был человеком гибким и обходительным.
Так что её просьба была вполне естественной.
— Господину Дунту? — переспросил Чжэн Фули, будто не вполне поверив своим ушам.
— Да. Я только что договорилась с Третьим господином из семьи Чэн. Он обещал представить нас господину Дунту, чтобы тот попробовал нашу тушь. Раз так, сначала нужно послать подарок, тогда, когда нас будут знакомить, неловкости не возникнет, — объяснила Чжэньнян.
— Это и правда было бы лучше всего. Только неужели семья Чэн действительно на это согласилась? — с удивлением спросил Чжэн Фули.
— А с чего бы им не согласиться? — с лёгкой улыбкой ответила Чжэньнян. — Они ведь без единой монеты решили вопрос с сырьём для сосновой туши.
К этому времени управляющие и мастера в мастерской уже знали историю с сосновым смоляным маслом. Чжэн Фули сам был мастером по смешиванию туши, да ещё и внуком управляющего Шао по материнской линии — как же ему было не знать об этом?
Услышав слова Чжэньнян, он сперва удивился, а потом понял.
Такое всё равно долго не скроешь. Раз уж тайна не удержится, куда разумнее обменять её на реальную выгоду.
Госпожа Чжэнь и впрямь была человеком ясного ума и тонкого расчёта.
— Хорошо, тогда я сейчас же всё устрою, — кивнул он.
— Да, и ещё, — добавила Чжэньнян. — Отберите несколько наборов повторно смешанной туши: несколько отправьте господину Дунту, а ещё несколько — господину Наньюю.
— Господину Наньюю? Вы имеете в виду Дин Наньюя? — переспросил Чжэн Фули.
Манера Чжэньнян вести дела всё ещё нередко ставила его в тупик. Наньюй было вторым именем Дин Юньпэна, ученика господина Дунту. Обычно, если приглашали самого господина Дунту, Дин Наньюй и так должен был сопровождать его и прислуживать рядом. Отдельно что-то ему посылать вроде бы не было никакой нужды.
В конце концов, он ведь всего лишь ученик.
— Да. Подарка не надо, просто пошлите ему несколько хороших тушей. Я слышала, что он уже несколько лет следует за господином Дунту и сейчас в живописи достиг немалого мастерства. Кто знает, может, если потом учитель и ученик будут вместе пробовать тушь на одном столе, это тоже станет красивой историей, — сказала Чжэньнян.
На этот раз Чжэн Фули удивился ещё сильнее.
Ведь испытание туши известным человеком служило мастерской для того, чтобы прославить собственный товар, опираясь на чужое имя. Поэтому доверить такую пробу простому ученику было бы совершенно немыслимо. А теперь выходило, что Чжэньнян не только хочет, чтобы Дин Наньюй присутствовал рядом с учителем, но и собирается дать ему возможность выступить вместе с ним.
Иными словами, она сама помогала Дин Наньюю заработать имя.
Получалось, что больше всех от этой затеи выигрывал как раз он.
— Госпожа Чжэнь… это действительно уместно? — ещё раз уточнил Чжэн Фули.
— Ничего страшного. Просто сделайте, как я сказала, — ответила Чжэньнян.
Причина была проста: она знала, что в будущем Дин Юньпэн, по прозванию Наньюй, станет выдающимся художником. В вышедших в эпоху Ваньли каталогах «Родословии тушей рода Фан» и «Саду туши рода Чэн» будут помещены именно его иллюстрации. Более того, благодаря своему живописному мастерству он больше десяти лет прослужит при внутреннем дворе и станет одной из главных фигур художественного мира Хуэйчжоу.
То, что она делала сейчас, было не чем иным, как завязыванием доброй связи на будущее.
— Хорошо, я понял. Тогда пойду, — кивнул Чжэн Фули.
Раз госпожа Чжэнь уже всё решила, спорить он не собирался.
— Хорошо, — кивнула и Чжэньнян, провожая его взглядом до двери.
К этому времени управляющий Чжэн тоже закончил с пересчётом товара. Чжэньнян ещё немного поговорила с ним о делах лавки. А увидев, что солнце уже клонится к закату, решила не возвращаться в мастерскую и сразу отправиться домой.
Попрощавшись с управляющим Чжэном, Чжэньнян вышла из лавки.
— Уже смеркается, госпожа Чжэнь. Может, мне проводить вас немного? — едва дойдя до перекрёстка, Чжэньнян услышала за спиной голос Чжэн Фули.
Он как раз возвращался из лавки, где купил подарок, и, издали заметив Чжэньнян, невольно ускорил шаг и пошёл следом.
Обернувшись, Чжэньнян посмотрела на него и сказала:
— Не нужно, благодарю вас, мастер Чжэн. Я живу совсем недалеко, вон там впереди.
— А… хорошо. Тогда ступайте спокойно, госпожа Чжэнь, — с лёгкой неловкостью ответил Чжэн Фули.
Чжэньнян ещё раз кивнула и пошла дальше.
Дело было не в том, что она хотела его задеть. Просто в эту эпоху мужчинам и женщинам следовало соблюдать приличную дистанцию. Если речь шла о делах тушечной мастерской — тут уж ничего не поделаешь, приходилось общаться. Но в частной жизни лучше было по возможности избегать лишних поводов для пересудов.
И дело было не только в этом.
Даже если не брать в расчёт эти правила между мужчинами и женщинами, ей всё равно следовало соблюдать осторожность и не слишком сближаться с людьми управляющего Шао. В конце концов, сам управляющий Шао был домоправителем главной ветви рода.
Стоило бы ей слишком тесно сойтись с его людьми, и другие сразу решили бы, что она уж слишком далеко протягивает руки: мало ей было взять в свои руки тушечную мастерскую, так она ещё и в дела родового дома главной линии норовит вмешиваться.
А тогда в неловком положении оказалась бы не только она сама — задело бы и мать, и деда с бабушкой: все кругом смотрели бы на них косо, и дома, и вне дома.
Чжэньнян понимала это совершенно ясно.
Чжэн Фули смотрел ей вслед, и в его глазах таилось какое-то трудноуловимое чувство. Потом и он развернулся и ушёл своей дорогой.
Закатное солнце вытянуло и без того длинные переулки ещё длиннее.
Вскоре Чжэньнян добралась домой. У воротного проезда всегда было темнее, чем в других местах, а когда она вошла во двор, в доме уже горели масляные лампы.
Но её немало удивило другое: в доме сидел старший Ду.
— Чжэньнян, старший сын семьи Ду уже давно тебя ждёт, — шёпотом сказала ей сбоку Чжэн Ламэй.
— Вот как? А зачем братец Ду меня искал? Почему не послали за мной? — с лёгкой улыбкой спросила Чжэньнян, подходя ближе.
— Да не стоило беспокоить, дело не срочное, — торопливо ответил старший Ду. — Я как раз зашёл повидать Сяогуаня.
— О деле потом поговорим, — вмешался старик Ли. — Сейчас как раз время ужина. Ду Далан, оставайся с нами, поешь по-домашнему.
Хотя в семье Ли братьев Ду не слишком жаловали, всё же старший Ду приходился дядей по матери маленькому Сяогуаню, а значит, положенные знаки внимания ему следовало оказать.
После этого невестки Ду и Чжэн принялись подавать на стол.
Старый господин Ли, двоюродный брат Ли Чжэншэнь, старший брат Ли Чжэнлян и Ду Далан сели за мужской стол. А Чжэньнян осталась с бабушкой и матерью, тогда как невестка Ду увела Сяогуаня есть на кухню.
— Невестка, а зачем всё-таки старший братец Ду меня искал? — спросила Чжэньнян.
Она прекрасно понимала, что в том, как дед только что прервал её разговор с Ду Даланом и сразу велел подавать ужин, был особый смысл.
Он намеренно оставил ей время спокойно всё разузнать заранее. Тогда, если просьбу старшего Ду можно будет исполнить — хорошо; а если нет, то уже будет небольшой зазор, чтобы отказ не прозвучал в лоб и никто не оказался в неловкости.
С виду приём простой, но именно в таких мелочах и заключалась накопленная за долгие годы житейская мудрость.
— У моего старшего брата на маслобойне недавно выжали партию тунгового масла, — с неловкой улыбкой ответила невестка Ду. — Они подумали, что в вашей тушечной мастерской при выжигании сажи используют тунговое масло, вот и хотели узнать, не нужно ли оно вам.
За это дело свекровь только что хорошенько её отчиталa на кухне, так что сейчас она чувствовала себя не слишком уверенно.
— Разве маслобойня твоего брата не занималась всегда только пищевыми маслами? — удивилась Чжэньнян. — С чего это они вдруг взялись за тунговое масло?
Насколько она помнила, совсем недавно у братьев Ду не хватало денег даже на закупку рапсового семени. А теперь они уже полезли ещё и в тунговое масло?
Откуда же ей было знать, что братья Ду как раз из тех, кому всегда кажется, будто за соседней горой трава зеленее.
Недавно они заняли деньги в меняльной лавке, чтобы скупить рапсовое семя и выжать рапсовое масло. Но тут из-за соснового мора цена на тунговое масло резко пошла вверх. Увидев, что на нём прибыль куда выше, братья тут же заложили уже выжатое пищевое масло, снова взяли в долг и начали скупать плоды тунгового дерева, чтобы выжимать уже тунговое масло.
Только вот тунговое масло — не рапсовое, оно нужно далеко не в каждом доме. Покупателями его были в основном торговцы и ремесленники, а у таких людей каналы закупки обычно давно налажены. Кто же станет вот так просто менять поставщика?
И получилось, что хоть цена на тунговое масло и взлетела высоко, у братьев Ду целые запасы так и лежали в маслобойне мёртвым грузом.
Они запаниковали, заметались, начали ломать голову и в конце концов вспомнили, что тушечная мастерская тоже использует тунговое масло. Так и явились сюда с просьбой.
— Да всё от жадных глаз, — фыркнула Чжао, сразу попадая в самую точку. — Увидели, как другие на продаже тунгового масла деньги гребут, вот и у самих руки зачесались. А о том, что живот должен быть по мерке миски, не подумали. Теперь продать не могут — вот и вспомнили про мастерскую.
Лицо невестки Ду стало ещё более кислым.
Но стоило матери упомянуть про деньги на тунговом масле, как Чжэньнян сразу всё поняла и про себя тоже не удержалась от укола: братья Ду и вправду чересчур уж высоко метили.
— Невестка, обещать я ничего не могу, — сказала она. — Завтра схожу в мастерскую, посмотрю, есть ли ещё нужда. Если понадобится, то взять немного — не беда.
Тут она стала более серьёзной и добавила:
— Но давай скажем прямо заранее: если качество не дотянет до наших требований, мастерская не возьмёт ни капли.
— Хорошо, хорошо, разумеется, — поспешно закивала невестка Ду. — Если качество окажется плохим, можешь и не смотреть на моё лицо.
В глубине души она и сама понимала: уже то, что Чжэньнян вообще согласилась рассмотреть этот вопрос, было сделано исключительно ради неё.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
