Цин Е и правда немного поспала и проснулась только с наступлением темноты. Из-за конъюнктивита нельзя было смотреть ни в телефон, ни в компьютер, а в этом захолустье не нашлось ни одного человека, с которым можно было бы нормально пообщаться. За всю свою жизнь она ещё никогда не проводила каникулы так скверно и даже начала мечтать о скорейшем начале учёбы, лишь бы не видеть целыми днями эту сюрреалистичную семейку.
Цин Е полежала в постели ещё какое-то время и поднялась только тогда, когда Ли Ланьфан позвала её вниз ужинать.
Стоило ей выйти на задний двор, как она услышала ворчание Ли Ланьфан, адресованное Син У:
— Ты совсем головой поехал? Замки не бесплатные. С семьёй У ещё ладно, но семья старого Чжана точно денег не даст. С какой стати нам за свой счёт замок ставить?
Цин Е оторопела. Она вдруг вспомнила пластиковый пакет, который Син У притащил днём. Тогда она не обратила внимания, но теперь поняла, что там был новый дверной замок. Она повернулась к Син У.
Син У в это время кормил свою найнай. Он покосился на Цин Е. В тусклом свете лампочки его профиль казался чётким, холодным и суровым.
Цин Е вспомнила вчерашнее купание. Из-за той дыры в двери она всё время была в напряжении, лишённая всякого чувства безопасности. В воображении то и дело рисовались чьи-то глаза, внезапно возникающие по ту сторону отверстия. Напуганная, она не посмела мыться долго и выскочила в спешке, отчего снова вспотела от жары.
Син У тогда ещё обругал её проблемной, выказывая всяческое нетерпение, но сегодня он всё же поставил замок. Почему-то в душе у Цин Е возникло странное чувство, и когда она снова посмотрела на Син У, он уже не казался таким уж неприятным, а его холодное лицо даже стало выглядеть капельку симпатичнее.
Син У, видимо, не хотел продолжать этот разговор и произнёс:
— Ладно тебе. Денег с тебя не просили. Поставил и поставил. Зачем ещё с дяди Чжана деньги трясти?
Цин Е села за стол и не стала вмешиваться в их спор. Однако слова Син У задели Ли Ланьфан за живое. Она отложила палочки и принялась ругаться:
— Я тебя вообще не понимаю! Что значит «денег не просили»? Как ты вообще вырос? Если бы мать тебя не кормила, вымахал бы ты таким здоровым? Твои деньги — это мои деньги! Это деньги нашей семьи Син! Все пользуются душевой, а как замок сломался — все прикидываются дохлыми, ждут, пока кто-то другой поставит. А ты молодец, выставил себя дураком на потеху всем. Сегодня замок, а завтра что? Дом другим людям строить соберёшься?
Честно говоря, Цин Е считала, что Ли Ланьфан слишком мелочится. Соседи постоянно видятся, живут бок о бок, к чему такой точный расчёт?
Хотя Син У ей во многом не нравился, но в данной ситуации она была на его стороне. К тому же ей показалось, что Ли Ланьфан говорит слишком грубо.
Она подняла глаза на Син У. Как и следовало ожидать, его челюсти были плотно сжаты, и он явно сдерживал ярость, готовый вот-вот перевернуть стол.
Тем не менее, он сдержался и продолжал терпеливо кормить найнай. Видя, что он молчит, Ли Ланьфан распалилась ещё сильнее, то и дело упоминая деньги, деньги и только деньги.
Цин Е с детства не знала нужды, и её отец с матерью никогда не ссорились из-за финансов. Поэтому она не до конца понимала, почему здешние люди только и говорят, что о деньгах, а соседи из-за нескольких десятков юаней готовы стеречь друг друга как воры. Это казалось каким-то запредельным абсурдом.
Наконец, она не выдержала и спросила:
— Сколько это стоило?
Голос Ли Ланьфан внезапно оборвался, и она уставилась на девочку. Даже Син У нахмурился и слегка повернул голову.
Цин Е повторила:
— Сколько стоит замок? Я заплачу. Пятисот хватит?
С этими словами она достала из своей сумочки пять новеньких купюр и хлопнула ими по столу:
— Может, хватит уже кричать?
Ли Ланьфан и правда замолчала, во все глаза уставившись на деньги. Однако к удивлению Цин Е, Син У внезапно с грохотом поставил почти пустую миску на стол, вскочил и яростно выпалил:
— Если у тебя столько лишних денег, почему бы не отдать их все на развитие уезда? Типа ты тут одна, блядь, богатая, да?
С этими словами Син У резко пнул деревянную табуретку и, не доев, развернулся и ушёл. Цин Е опешила от его внезапной вспышки гнева. Сбитая с ног табуретка пару раз перевернулась и развалилась на части. Девушка замерла у стола, её сердце бешено колотилось. Гнев, испуг и обида смешались в один комок, от которого перехватило дыхание. Лицо её побледнело.
Ли Ланьфан теперь уже не ворчала. Она лишь пробормотала под нос:
— Грех-то какой!
А затем принялась утешать Цин Е:
— Не обращай на него внимания, давай поедим. Если с ним считаться, можно каждый день от злости помирать.
При этом она попутно сгребла лежащие перед Цин Е пятьсот юаней и спрятала в карман. Будто ничего и не произошло, она преспокойно продолжила ужинать.
Цин Е посмотрела на неё, и аппетит окончательно пропал. Те крупицы симпатии, что едва зародились к Син У, мгновенно испарились. Она вновь убедилась в том, что у всей этой семейки не все дома.
Но сегодня Цин Е не стала капризничать. Син У был прав. Только дурак будет враждовать с собственным животом.
Но сегодня ей хотелось немного подправить эту фразу: только полная дура будет враждовать с собственным животом из-за дебилов.
Цин Е запихивала в себя рис, который на вкус был как жёваная бумага. Наелась она или нет — сказать было трудно, но, по крайней мере, она поела.
В ту ночь Син У не вернулся домой. Цин Е не знала, куда он ушёл, да и знать не хотела. Только когда она спустилась мыться, то взглянула на новенький замок. Видимо, Син У ставил его сам — всё было сделано аккуратно. Большого паука за дверью тоже не оказалось. Неизвестно, убежал ли он сам или это Син У его прогнал.
Зато на следующий день её пришёл навестить Хуанмао Чжэнь с охапкой крупных яблок. Заходить в комнату он постеснялся, поэтому оставил фрукты у входа на лестницу второго этажа и крикнул Цин Е, которая была у себя:
— Мэймэй, то самое аво-чего-то-там, которое ты просила, я не нашёл, в двух лавках спрашивал. Зато в одной черешню откопал, пока на, ешь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
