В папке было около нескольких сотен фотографий. Цин Е в школе с одноклассниками и учителями, снимки из путешествий и с семьёй. Селфи почти не было — удивительно, что при такой внешности она не страдала самолюбованием.
Син У листал их одну за другой: вот она на круизном лайнере, вот на лыжах, вот летает на параплане над морем…
На одной фотографии Цин Е стояла с одноклассницами в школе. На заднем фоне виднелось величественное здание её прежней международной элитной школы. Девочки были в тёмно-зелёной форме: клетчатых плиссированных юбках и галстуках-бантах. Среди них выделялись светловолосые и голубоглазые иностранные дети — всё выглядело очень изысканно. Цин Е стояла в центре, обнятая за плечи подругами, и сияла ослепительным блеском и лучезарной улыбкой. С тех пор как Син У узнал её, он никогда не видел, чтобы она так улыбалась. Син У долго всматривался в этот снимок, прежде чем перелистнуть.
На другом фото Цин Е с двумя подружками в комнате показывали в камеру жест «победы». Судя по всему, это была комната Цин Е: увеличив фото, Син У заметил позади неё ряд кубков с выгравированным на них её именем.
Комната была огромной: белый рояль, отделка в европейском стиле, сказочно красивая хрустальная люстра, на полу — мягкий розовый ковёр. Даже кровать рядом с ней была большой, молочно-белого цвета, в том же европейском стиле. На фото девочки были не в форме, а в модной, дорогой одежде; было видно, что все они из обеспеченных семей.
Затем Син У увидел фотографию Цин Е с матерью, сделанную в их дворе. Мама держала лейку, а Цин Е обнимала её за руку, прижавшись головой к плечу с абсолютно счастливой улыбкой.
За их спинами возвышалась роскошная вилла в североевропейском стиле. Таких в уезде Аньцзы он отродясь не встречал. Син У стиснул зубы, и у него внезапно пропало желание смотреть дальше.
Когда он уже собирался закрыть папку, ему на глаза попалось фото парня. Он был один, без посторонних, и добродушно улыбался в камеру, а в его глазах невольно читались застенчивость и обожание.
На кого он смотрел? Скорее всего, на ту, кто его фотографировал — на Цин Е.
Син У бросил взгляд на подпись под фото: три иероглифа «Мэн Жуйхан» — имя этого парня.
Он с пренебрежением выключил компьютер, опустил роллеты, оседлал «Маленького ангела» и поехал домой.
Всю дорогу у него в груди было как-то неспокойно, а почему — он и сам не мог сказать. Он знал, что Цин Е раньше жила в достатке, но насколько этот достаток был велик, он и представить не мог.
Посмотрев её фотографии, Син У внезапно получил наглядное представление о её прошлой жизни и, кажется, вмиг осознал причину того её высокомерного взгляда, которым она смотрела на всё вокруг.
Одна только её комната была больше, чем весь его дом. Цветов в парке Аньцзяо на Старой улице было меньше, чем в её дворе. Школа, в которой она училась, выглядела внушительнее, чем здание администрации их уезда.
Она побывала во многих местах, знала столько благородных сверстников, с детства видела мир… Как она могла смириться с тем, что её сослали сюда?
Вспомнив, как Цин Е беспомощно плакала у дверей его мастерской в день приезда, Син У вдруг представил запертую в клетке иволгу. Ему тогда было десять лет, отец притащил какую-то старую разваленную клетку и запер в ней яркую птицу. Иволга каждый день металась у прутьев и без умолку кричала. Стоило ему подойти, как птица впивалась в него своими блестящими глазками-бусинками и голосила, словно молила о спасении.
В итоге он тайком от отца выпустил иволгу, за что был жестоко избит.
И вот сейчас крик той иволги снова зазвучал в его голове, пропитанный отчаянием. Син У резко затормозил и повернул обратно к «Шуньи».
Син У не ответил на сообщение Цин Е, поэтому она решила дождаться его вечером и спросить про деньги лично. Вчера он так торопливо их забрал, а сегодня даже не заикнулся — неужели забыл?
Однако лишь когда совсем стемнело, у входа в «Сюаньдао» послышалось знакомое жужжание «Маленького ангела». Цин Е выглянула наружу. Син У вернулся, но сзади к его мопеду было привязано что-то очень громоздкое.
Син У мазнул взглядом по Цин Е, что любопытно высунулась из дверей, и, протянув руку, отдал ей ноутбук. Глаза девушки вспыхнули, она подбежала и схватила вещь:
— Починил? Включается?
— Сама посмотри.
Сказав это, Син У принялся снимать привязанный к сиденью груз.
— Подвинься, — бросил он ей.
Цин Е отступила в сторону и спросила:
— Что это?
Заглянув следом за ним, она увидела кондиционер и тут же воскликнула:
— Ты купил кондиционер?
Смотря на её ликование, Син У стало немного смешно. В доме стоял дорогущий рояль, а сейчас она так радуется какому-то подержанному хламу. В каких же ужасных условиях она оказалась, если меньше чем за полмесяца запросы богатой гунян упали так низко.
Он ответил:
— Взял в мастерской. Поем и установлю, пока попользуешься этим.
Цин Е, напротив, заволновалась:
— А так можно? Ты сказал своему лаобану1?
— Не нужно ничего говорить. Если бы я его не починил, эту штуку уже собирались сдать в металлолом.
Настроение Цин Е мгновенно улучшилось. И не только потому, что ноутбук заработал, а ещё и потому, что теперь в комнате будет прохладно, и она перестанет постоянно просыпаться от жары. Просто великолепно!
Поэтому даже ужин в этот вечер показался ей гораздо вкуснее, хотя она по-прежнему почти не притрагивалась к закускам, налегая на пустой рис.
Син У уже давно хотел спросить её об этом, и сегодня не удержался:
— Чтобы похудеть, нужно есть больше овощей и меньше риса, а ты делаешь всё наоборот.
Цин Е недоумённо ответила:
— Кто сказал, что я худею? У меня что, плохая фигура?
Син У непроизвольно скользнул по ней взглядом и тут же отвёл глаза. Плохая или нет — он не рассматривал, но то, что всё, чему положено быть, было на месте — это факт.
Цин Е пробормотала:
— Тебе не кажется, что у этого масла… не знаю, какой-то странный вкус.
Цин Е не умела готовить и не могла отличить на вкус животный жир, кукурузное или рапсовое масло. Она просто чувствовала, что в каждом блюде присутствует этот привкус.
Син У на мгновение замер. Он прекрасно знал, что Ли Ланьфан всегда готовила на свином сале. В вопросах денег Ли Ланьфан была человеком крайностей. Ей не было больно проигрывать по несколько сотен в маджонг за день, но в быту она могла торговаться из-за каждой стрелки лука.
- Лаобан (老板, lǎobǎn) — хозяин, начальник, владелец мастерской или предприятия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
