Син У спустился вниз принять душ. Когда он поднялся, Цин Е сидела на кровати с ноутбуком. В комнате уже стало прохладно, гораздо свежее, чем снаружи.
На голове Син У было полотенце. Волос у него и так было немного, поэтому он вытер их парой движений, и они уже высохли. Скосив глаза, он заметил у кровати Цин Е целую гору одежды, сваленную прямо на пол.
Его не было всего несколько дней, а эта женщина уже превратила комнату в свалку?
Син У, нахмурившись, холодно вскинул подбородок:
— Зачем ты навалила столько одежды на пол?
Цин Е ответила, не поднимая головы:
— Она грязная.
— И что, если ты свалишь её на пол, она станет чище?
Цин Е подняла голову и спокойно посмотрела на него. Не то чтобы она не хотела стирать. На второй день после приезда она спросила Ли Ланьфан, где находится стиральная машина. Ли Ланьфан отвела её, открыла крышку и велела просто забросить вещи внутрь. Мало того что машина была старой выцветшей моделью с двумя баками, Цин Е заглянула внутрь и увидела, что там полно грязных полотенец из парикмахерского салона, облепленных состриженными волосами. Внутренние стенки бака были покрыты слоем грязи. Цин Е всерьёз подозревала, что её одежда чище в нестираном виде, чем после такой стирки.
Поэтому у неё рука не поднялась. Она забрала грязные вещи обратно в комнату. Все эти дни она меняла по комплекту в день, и теперь её запасы были практически на исходе.
Син У, глядя на её молчание, отбросил полотенце в сторону и, уперев руки в бока, спросил:
— Брезгуешь, что ли?
— А разве там не грязно? — парировала Цин Е.
Син У нечего было возразить. Пару лет назад он даже разбирал и чистил домашнюю стиральную машину, но потом обнаружил, что лень его матери переходит все границы. Почти каждый вечер она запихивала туда полотенца и накидки, которыми пользовались клиенты, оставляла их там киснуть на всю ночь и только потом вынимала. Син У надоел этот вечный затхлый запах, и с тех пор он стирал свои вещи вручную.
Син У скривился и взглядом указал на её кровать:
— И что ты будешь делать, когда вся привезённая одежда закончится?
К его удивлению, Цин Е ответила:
— Не знаю.
Какое к чёрту «не знаю»! Син У впервые видел человека, который настолько неспособен позаботиться о себе и при этом говорит об этом с такой уверенной миной. Это его даже рассмешило.
Он постоял у письменного стола, в конце концов вздохнул, подошёл, сгреб в охапку кучу одежды с пола и направился к выходу. Цин Е удивлённо спросила:
— Ты что делаешь?
— Иду вниз стирать. Заодно и твою постираю. Если захочешь отблагодарить, отвесь три земных поклона1 и назови меня дедушкой.
Его голос затих вдали. Цин Е сидела на кровати в оцепенении. Хотя раньше дома слуги всегда стирали её вещи, и она не видела в этом ничего странного, но слуги были женщинами, да и отец платил им зарплату.
А Син У… Цин Е вдруг негромко вскрикнула:
— О нет!
Она поспешно обулась и бросилась вниз. Там же, в куче, лежало её нижнее бельё! Цин Е со всех ног помчалась на задний двор в душевую и увидела Син У перед раковиной. Рядом лежало хозяйственное мыло, а он держал в руках её бюстгальтер, нахмурившись так, словно изучал нечто невероятно сложное.
Цин Е подскочила и вырвала вещь из его рук. Лицо её пылало так, будто вот-вот взорвётся. Она прикрикнула на Син У:
— Ты что творишь? Извращенец!
От её крика Син У стало неловко. Он сухо кашлянул:
— Я думал, нужно ли вынимать этот поролон для стирки?
Цин Е оттолкнула его, выудила из кучи одежды всё своё нижнее бельё и, не смея поднять глаз, бросила:
— Это я постираю сама.
С этими словами она убежала, даже не взглянув на него, с видом полной растерянности.
Син У усмехнулся, в глазах мелькнула прохлада. Видит бог, у него и в мыслях не было ничего дурного. Решил помочь со стиркой, а его ещё и извращенцем обозвали? Эта женщина свою совесть псам скормила?
Син У сердито открыл кран. Несмотря на злость, он всё же принялся стирать её платья. Ткань на ощупь была очень нежной и дорогой. Син У был силён, но не решился тереть вещи так же яростно, как свои собственные, побоявшись испортить. А то эта богатая гунян наверху бог весть какой скандал закатит. Он просто слегка их помял; к счастью, одежда не была грязной и пахла девичьим ароматом.
Девичий аромат? Уголки губ Син У слегка дрогнули. Как ему вообще пришло в голову такое слово? Чёрт, вот уж точно — извращенец!
Вскоре Син У услышал за спиной шаги. Цин Е снова прибежала и швырнула рядом с ним пару лакированных туфель, испачканных в грязи:
— Это тоже вымой.
Син У покосился на обувь — это были те самые туфли, в которых она приехала в первый день. Грязь на них уже засохла и намертво прилипла. Столько дней прошло, а она их так и не помыла?
Наконец-то он встретил женщину, которая превзошла даже его мать. За какие грехи ему это? В доме четверо человек, и трое из них — женщины, совершенно неспособные о себе позаботиться?
Син У негромко выругался:
— Твою мать, вечно я тебе должен.
Цин Е, уходя, небрежно бросила в ответ:
— Ты же их и испачкал.
Хорошо, отлично, просто замечательно.
Син У закончил стирку, развесил одежду на плечики и вывесил на верёвку во дворе. Затем поднялся в комнату за ключами от мотоцикла. Цин Е вскинула взгляд и спросила:
— Ты сегодня в Шуньи ночевать будешь?
Син У убрал телефон в карман джинсов:
— А где же ещё?
Цин Е промолчала, но когда Син У уже открывал дверь, она очень тихо произнесла:
— Спасибо.
Син У обернулся, мельком взглянул на неё и закрыл дверь.
Хотя эта свалившаяся как снег на голову богатая гунян вечно ходила с высоко задратым носом, она не была неблагодарной или бестолковой девчонкой. Просто она совершенно не умела стирать.
- Отвесь три земных поклона (磕三个响头, kē sān gè xiǎngtóu) — традиционный жест глубочайшего почтения или извинения, при котором бьются лбом об пол так, чтобы был слышен звук удара. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
