Син У ничего не ответил, просто притянул Цин Е к себе. Шу Хань подняла голову и посмотрела на них. В её взгляде читалась несмываемая тяжесть. Она и не думала, что Син У действительно поддастся порыву и сойдётся с этой девушкой. За долгие годы знакомства она поняла. Хотя Син У и младше её, психологически он гораздо взрослее.
Внешне он со всеми держался отстранённо, но Шу Хань прекрасно знала, что он чувствительнее многих, а в делах и отношениях рассудителен и осторожен. Возможно, эта девушка и обладала для него неким очарованием, но Шу Хань никогда не верила, что Син У может импульсивно и так безрассудно в это ввязаться. Это было совершенно не в его стиле. Однако сейчас, видя, как Син У оберегает её, Шу Хань внезапно почувствовала острую досаду.
Она достала сигарету и прикурила. Пальцы, державшие сигарету, слегка дрожали — то ли от выпитого, то ли по какой-то другой причине. Цюанья положил руку ей на плечо и крепко сжал его.
Цин Е была не из тех, кто любит искать неприятности на ровном месте, и Син У прекрасно понимал, почему она решила вмешаться. Он сразу же бросил фразу:
— Если говорить о выручке в трудную минуту, то я помогал лаобану Цзяну уже не раз и не два.
Цзян-лаобан, услышав это, сразу всё понял: люди Син У только что помогли ему разрешить конфликт, и продолжать нагнетать обстановку с его стороны было бы просто непорядочно.
Бизнес лаобана Цзяна процветал прежде всего потому, что он умел ладить с людьми и знал, когда нужно проявить уважение.
Возможно, до этого Цзян-лаобан ошибочно полагал, будто Син У вступается за Шу Хань, преследуя иные цели, но с появлением Цин Е он внезапно отбросил подозрительность и снова начал общаться с Син У как с братом.
Цин Е сидела рядом с Син У и молча слушала. Она чувствовала, что Цзян-лаобан искренне ценит Син У: он даже предложил ему сразу после выпуска приходить к нему на работу, обещал руководящую должность и клялся, что не обделит его и прочее в том же духе. Син У, впрочем, не воспринял это всерьёз, ответив, что до выпуска ещё далеко, а там видно будет.
Позже Цзян-лаобан выпил с Син У пару стопок и больше не придирался к ним. Вскоре Син У поднялся, сказав, что у него есть дела и пора идти.
Уже перед самым уходом Цзян-лаобан вдруг вспомнил кое-что и вставил реплику:
— У-цзы, ты ведь утром избил Сяо Цао-цзы с Патронного завода?
Син У слегка нахмурился. Цзян-лаобан, сидя на диване, многозначительно произнёс:
— Люди из Антана уже до меня добрались, расспрашивали. Найди возможность уладить это дело с Сяо Цао-цзы.
Син У кивнул, ничего не сказав, и направился к выходу. Цюанья и Шу Хань тоже встали и пошли вслед за ним.
Когда они вышли из «Звезды веселья», небо уже совсем потемнело. Несмотря на ранний вечер, бушевал яростный ветер, словно глубокой ночью. Порывы поднимали с земли тучи пыли, которая летела в глаза. Цин Е тут же прикрыла рот и нос рукой.
Шу Хань, обутая в сапоги выше колена, прикурила сигарету, укрываясь от ветра, и пристально посмотрела на Син У. Син У обернулся к Цин Е:
— Ветер сильный, подожди меня с Цюаньей внутри. Мне нужно переговорить с Шу-цзе.
Цин Е бросила взгляд на Шу Хань, чей взор казался пустым, и, ничего не сказав, кивнула Син У.
Они с Цюаньей вернулись в холл «Звезды веселья». Сквозь панорамное остекление было видно, как Син У и Шу Хань стоят у входа в соседний переулок и разговаривают. Ветер трепал даже полы кожаной куртки Син У. Зимой он одевался довольно легко и никогда не жаловался на холод; сейчас на фоне неистового ветра его резкий, чёткий силуэт обрисовывался особенно ярко.
Цин Е посмотрела на них и вдруг спросила у Цюаньи:
— О какой уездной спартакиаде в прошлый раз говорил Да Цао?
Цюанья молча достал сигарету и с безразличным видом ответил:
— Это молодёжные игры, которые проводит уезд. Проходят каждый год в марте.
— Зачем ему нужно, чтобы Син У участвовал?
Цюанья повернул голову и мельком взглянул на Цин Е:
— Их вражда длится уже столько лет. Раз Да Цао требует его участия, значит, всё не так просто.
Цин Е внезапно нахмурилась, не сводя глаз с Син У:
— Он пойдёт?
Цюанья выпустил струйку дыма прямо в стекло, его взгляд был холодным:
— Бывают ситуации, когда человек не властен над собой. Нельзя сказать, что если он не пойдёт, то наступит всеобщий мир. Его конфликт с той бандой из Аньчжи начался ещё в средней школе. Да Цао вырос на Патронном заводе, за его спиной стоят люди из Антана. У-цзы с детства знает лаобана Цзяна. Людям из Антана тоже нужны деньги, поэтому они не станут без нужды ссориться с лаобаном Цзяном.
Однако слова лаобана Цзяна были не лишены смысла. Ему рано или поздно придётся покончить с Да Цао. В конце концов, в одной горе не ужиться двум тиграм.
Если в будущем У-цзы после выпуска не собирается работать на лаобана Цзяна, тот не сможет вечно его защищать. Многие вещи в жизни именно настолько прозаичны.
Цин Е внезапно осознала истинный смысл недавнего разговора между лаобаном Цзяном и Син У. Предложение прийти к нему после учёбы, совет поскорее разобраться с Да Цао — эта беседа только казалась непринуждённой, на деле же каждое слово было завуалированным предупреждением для Син У.
Выходит, Цин Е раньше была слишком наивной. Она думала, что Син У может по-хозяйски распоряжаться делами в павильоне Чжачжатин только потому, что он умеет драться, он жесток и его все боятся. Но лишь сегодня она поняла, что это лишь часть правды. С возрастом в мире взрослых значимость кулаков неуклонно снижается, а на смену им приходят влиятельные силы, которые и дают право голоса.
И этой силой за спиной Син У был Цзян-лаобан. Но эта «высокая гора» могла даровать ему временный покой, а могла исчезнуть без следа, если он выберет неверный путь. Как и сказал Цюанья, многие вещи в жизни прозаичны. Цин Е мгновенно почувствовала, как сердце окутала тревога, от которой невозможно было избавиться.
И в этот момент она увидела за стеклом, как между Шу Хань и Син У вспыхнула какая-то ссора. Шу Хань вдруг отбросила окурок и с силой толкнула Син У прямо в недавно раненую руку. Лицо Син У напряглось, но он не шелохнулся. Цин Е мгновенно побледнела и, развернувшись, бросилась наружу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
