Когда Цин Е на одном дыхании добежала до входа в переулок, перед ней предстала картина, которую она ещё долго не сможет забыть: Шу Хань в ботфортах выше колен стояла среди кружащегося песка. Порывы ветра трепали её длинные волосы, а вокруг неё и Син У бушевал неостановимый жёлтый вихрь. Даже на расстоянии Цин Е отчётливо видела отчаяние в глазах Шу Хань. Та подняла голову, глядя на Син У, и под густым макияжем её лицо казалось преисполненным скорби:
— Разве мне в радость каждый день крутиться среди мужчин? Этот Цзян Хайтао только красиво болтал, звал меня к себе, а у самого женщин было не счесть. С меня хватит, я не хочу больше так жить.
Цин Е постепенно замедлила шаг. Сильный ветер растрепал её слегка вьющиеся волосы, а ноги словно налились свинцом — она не могла сдвинуться ни на шаг. Она застыла, глядя на слёзы, катящиеся из глаз Шу Хань. Девушка никогда не видела её такой. Шу Хань всё ещё улыбалась обворожительно-дерзко, но, вскинув голову, она мёртвой хваткой вцепилась в кожаную куртку Син У. Собрав последние силы, она посмотрела на него ледяным взглядом:
— У-цзы, я всегда думала, что смогу дождаться того дня.
Ветер всё так же свистел в ушах, но Цин Е казалось, будто он прошивает её тело насквозь и проникает в самое сердце. Она внезапно ощутила всю горечь и внутреннюю борьбу этой женщины, которые теперь так безжалостно обнажились перед ней. Это был самый искренний ужас, таившийся в душе Шу Хань долгие годы и наконец вырвавшийся наружу посреди этой песчаной бури.
Цюанья тоже выбежал следом. Он остановился рядом с Цин Е и молча смотрел на них. Син У, полуприкрыв глаза, в конце концов убрал руки Шу Хань от своей куртки. Его голос прозвучал пугающе низко:
— Не жди больше.
Лицо Шу Хань застыло, а затем она вдруг рассмеялась — это был звонкий, надрывный смех. Резко вскинув руку, она указала пальцем на Цин Е и выкрикнула:
— Из-за неё? У-цзы, ты что, совсем с ума сошёл? На востоке уезда никто не соглашается брать работу. Сколько раз я тебе говорила не соваться туда, там же радиация! Тебе что, деньги дороже жизни?
— Ты что, ещё и собрался оплачивать её учёбу за границей, а?
Син У резко поднял голову и посмотрел на Цин Е. Она в шоке замерла на месте, её тёмные глаза лихорадочно заблестели. Ветер усилился, и тело девушки задрожало ещё сильнее — ей казалось, она слышит, как стучат её собственные зубы.
Шу Хань не могла понять порыва Син У. Она не понимала, как за такой короткий срок знакомства он решился так много поставить на кон ради этой девчонки. Это было не только её личное чувство к Син У — за столько лет дружбы она просто не могла видеть его настолько безрассудным.
В ярости Шу Хань снова занесла кулак и изо всех сил ударила Син У в плечо. Она не знала, что он ранен, и совсем не сдерживала силу. Син У глухо застонал, на его лбу вздулись вены. Шу Хань, окончательно потеряв контроль над эмоциями, закричала на него:
— Ты просто идиот! Тебе что, денег не хватает? Если бы не она, стал бы ты так надрываться? Думаешь, она уедет за границу и вернётся в нашу дыру искать тебя? Что она сейчас понимает в любви? Как только переступит порог другой страны, она даже не вспомнит, как тебя зовут! Да очнись ты наконец!
Син У стиснул зубы, в его взгляде появилось отчуждение. Он бросил лишь одну фразу:
— Это моё дело.
Сказав это, он развернулся и крупными шагами направился к Цин Е. Схватив её за ледяную руку, он похлопал Цюанья по плечу:
— Уведи свою цзецзе домой.
Затем он поймал машину и увёз Цин Е.
Песчаная буря становилась всё сильнее. Цин Е не знала, не начало ли это настоящего стихийного бедствия. В Пекине она уже сталкивалась с подобным. Самый страшный раз был, когда она ещё училась в начальной школе: мама забирала её из коммерческого учебного центра, и послеполуденное небо потемнело так жутко, словно наступал конец света. Тогда она прижалась к матери, крепко вцепившись в неё, и шептала, что ей страшно, а мама прятала её лицо в складках своей одежды.
Прошло много лет, мамы уже давно не было рядом. И теперь, когда песчаная буря вновь накрыла город, единственным, на кого она могла рассчитывать и на кого могла опереться, был этот парень рядом с ней… парень, которого она знала всего несколько месяцев.
Но любая буря рано или поздно заканчивается. И что будет, когда ей больше не нужно будет опираться на него? Казалось, она никогда не задумывалась о столь далёком будущем.
На самом деле, когда Цин Е только приехала в дом Син У, она не хотела становиться для них обузой. Сунь-шу дал Ли Ланьфан приличную сумму денег. Хотя в то время она презирала такой поступок, считая, что родственные связи просто покупаются, позже ей стало легче психологически. Не было лишнего бремени — всё походило на оговорённую сделку: когда она подойдёт к концу, Цин Е уедет, а они продолжат жить своей жизнью, и никто никому ничего не будет должен.
Но сегодня она осознала, что всё не так просто, как она думала. Она незримо превратилась в обузу для Син У. Он даже начал планировать её будущую жизнь за границей. Она никогда не хотела быть для кого-то бременем, особенно когда на его плечах и так лежал тяжёлый груз.
Услышав от Шу Хань о том, за какую опасную работу он взялся, Цин Е почувствовала, как сердце сжалось от боли. Она вспомнила слова Цюанья. Син У мог бы жить очень легко, как и большинство здешних людей. Пусть даже бесцельно, проживая день за днём, но его жизнь по крайней мере не была бы полна таких изнурительных взлётов и падений.
Ей даже казалось, что если бы не её появление, Шу Хань не пришлось бы так страдать. Честно говоря, хотя Цин Е и знала о чувствах Шу Хань к Син У, она не испытывала к ней неприязни. Напротив, она чувствовала некоторую безысходность ситуации. Особенно учитывая положение Шу Хань: возможно, она тоже хотела бы, как обычная девушка, выйти замуж, но если уж зашёл в эту реку по колено, не так-то просто из неё выбраться.
Возможно, Син У был её единственной надеждой, но с появлением Цин Е всё пошло наперекосяк. Она нарушила привычный уклад жизни каждого, сбила их с жизненного пути, и в будущем, возможно, просто уйдёт, помахав ручкой.
Чем больше Цин Е об этом думала, тем сильнее у неё раскалывалась голова — ей хотелось просто взорваться на месте.
Поэтому на обратном пути она молчала. В голове возникало множество странных мыслей, которые приводили её в замешательство. Син У тоже был молчалив и, не проронив ни слова, смотрел в окно.
Единственное — он так и не выпустил её ладонь, крепко сжимая её в своей руке.
Когда они вышли из машины, «Сюаньдао» уже был закрыт. Из-за песчаной бури Ду Циянь и Люнянь рано ушли домой, а Ли Ланьфан отправилась к соседям, в дом Чжао Мацзы, играть в маджонг.
Вернувшись, Цин Е сразу поднялась на второй этаж и принялась решать задачи. Часто, когда она не видела выхода из ситуации, только это помогало ей унять тревогу. Хотя со стороны такой способ борьбы со стрессом казался странным, он давал хороший результат.
Когда она закончила с тестом и спустилась вниз, Син У как раз менял повязку. Она увидела, что марля, которую наложил врач Лао Чжуан в полдень, уже сорвана и брошена в сторону — она снова пропиталась кровью. Син У пытался забинтовать руку сам, но делать это одной рукой было крайне неудобно.
Цин Е подошла, забрала бинт и, низко опустив голову, начала перевязывать его рану. Её голос звучал приглушённо:
— Не мог увернуться?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
