На следующее утро Лян Чэнь сопровождала Лу Цзина домой, чтобы забрать багаж.
Вчера вечером он ушёл внезапно, и все вещи остались дома. Было ещё рано, дедушка Лу и бабушка Лу настояли на том, чтобы Лян Чэнь осталась на обед; старики подготовились заранее и накрыли целый стол еды.
Когда они сели за стол, внезапно позвонил Ма Минхуэй, и она отошла к окну, чтобы ответить.
Ма Минхуэй лишь обсуждал циркулирующие в сети слухи о том, что Лян Чэнь пела под фонограмму, и высказал свои соображения и советы. Едва она повесила трубку, как позвонила Лю Ицин, и их разговор затянулся на десять с лишним минут.
К тому времени, как этот звонок завершился, дедушка, бабушка и отец Лу Цзина уже ждали её за обеденным столом.
— Прошу прощения, возникли кое-какие дела по работе, — поспешно извинилась Лян Чэнь.
— Ничего страшного, работа есть работа, всё понимаем, — сказал Лу Баба.
Когда Лян Чэнь села за стол, дедушка Лу налил бокал вина из ягод годжи, снял очки и сказал:
— Сяо Лян, сегодня утром я тоже видел новости. Ты не бери в голову, нынешние СМИ именно такие. Времена изменились, информация стала доступной, каждый может высказаться. Просто считай, что ничего не слышала.
Бабушка Лу метнула на него взгляд:
— Ты думаешь, сейчас всё как в наше время? Интернет нынче развит, это сильно влияет на людей.
Затем она посмотрела на Лян Чэнь:
— Ты в порядке?
— Да, я в порядке, — кивнула Лян Чэнь.
Бабушка Лу пристально смотрела на неё несколько секунд, и уголки её губ опустились:
— У нынешних СМИ нет ни капли профессиональной этики, а те, кто сверху, даже не пытаются их контролировать.
В груди у Лян Чэнь словно что-то застряло, и какое-то время она не могла вымолвить ни слова.
Она не знала, под каким углом обсуждать это перед старшими.
Жаловаться или как-то иначе?
Лян Чэнь украдкой взглянула на Лу Цзина; он совершенно спокойно подкладывал ей еду.
— Ты очень занята? Может, пока не поедем в Таиланд?
В какой-то момент Лян Чэнь действительно расхотелось ехать.
Поразмыслив мгновение, она сказала:
— Поедем. Даже если я останусь, я ничего не смогу сделать.
Самое главное — её график будет становиться всё плотнее, и если она упустит этот отпуск, то неизвестно, когда представится следующая возможность.
— Вот и правильно, — кивнул дедушка Лу. Выражение его лица стало странным, а в глазах промелькнул гнев. — Молодым людям полагается развлекаться, когда есть возможность, а сплетни и слухи пусть улаживают профессионалы.
Бабушка Лу снова метнула на него взгляд:
— Чуть что, сразу «профессионалы». Посмотри, много ли сейчас осталось тех, кто действительно серьёзно занимается культурой и развлечениями?
— Нельзя так говорить, — дедушка Лу внезапно нахмурился. — У нас, работников сферы культуры, есть совесть. Неизбежно, что одно крысиное испражнение портит целый котёл супа, но ты не можешь винить всех в проблемах, созданных общей средой.
Бабушка Лу скривила губы:
— А разве в наше время среда была хорошей? И всё же мы выстояли.
— Эй, Сяо Цзюнь-цзецзе, неужели ты забыла ту новость двадцатилетней давности? — дедушка Лу вскинул брови и серьёзно произнёс: — Тот режиссёр ради хайпа ужасно подставил молодую актрису, она до сих пор в психиатрической больнице лежит.
— К чему ты это вспомнил? — бабушка Лу отхлебнула суп, и её взгляд потускнел. — У того режиссёра было чёрное сердце.
— Так что это личная проблема, нельзя переносить её на всю отрасль, — сказал дедушка Лу.
Лян Чэнь долго слушала и уловила ключевую фразу: «у нас, работников сферы культуры».
— Дедушка и бабушка тоже работали в сфере культуры? — спросила Лян Чэнь.
— Ой, да мы уже много лет на пенсии, — вдруг рассмеялся дедушка Лу. — Можно сказать, имели к этому отношение. Мы из тех, кто поскрипывал пером, нам не сравниться с нынешними. Ох, целыми днями гоняются за звёздами, даже в туалет спокойно сходить не дают — всё хотят раздуть новость. Если бы они тратили силы на настоящую культуру, разве стоило бы бояться, что не получится сделать хорошее шоу?
— Ладно, ладно, не говори об этом при детях, — бабушка Лу положила ребрышко в тарелку дедушке Лу. — Даже еда не может закрыть ваши рты.
Бабушка Лу сама закрыла тему, и Лян Чэнь не решилась расспрашивать дальше.
Обед прошёл в гармонии. Лу Цзин, точно рассчитав время, предложил отправляться в аэропорт.
Лу Баба повёз их на машине.
В дороге Лу Баба завёл непринуждённый разговор с Лян Чэнь:
— Синьфу, а как вы с Сяо Цзином познакомились?
Лян Чэнь на мгновение опешила. Если сказать, что в интернете, не покажется ли это Лу Бабе чем-то ненадёжным?
Пока она раздумывала, Лу Цзин подал голос:
— Познакомились, когда играли в игры.
Как и ожидалось, Лу Баба крайне удивился.
— Познакомились в игре? В той самой, в которую ты обычно играешь?
— Да, — ответил Лу Цзин. — А что?
Лу Баба пренебрежительно сказал:
— Нынешняя молодёжь… Даже играя в игры, умудряются найти девушку.
— Он очень хорошо играет, — Лян Чэнь не удержалась и вступилась за Лу Цзина. — Сейчас умение хорошо играть тоже считается навыком.
— Тьфу, — Лу Баба взглянул на Лу Цзина через зеркало заднего вида. — Только и умеет, что баловаться с игрушечными пушками. Если бы тебе пришлось взять в руки настоящее оружие, ты бы даже не знал, как загнать патрон в патронник.
Лу Цзин цыкнул и не стал обращать внимания на Лу Бабу.
Лу Баба снова сказал:
— Синьфу, в будущем я свожу тебя пострелять из настоящего оружия, это куда интереснее виртуальных игр.
Лян Чэнь спросила:
— Дядя служил в армии?
— Нет-нет, — ответил Лу Баба. — Если бы я пошёл в армию, как бы у меня родился такой сяобайлянь?
Лу Цзин: «…»
Разве я виноват в том, что родился белокожим и нежным?
Лян Чэнь не смогла сдержать смешок; смотреть на то, как Лу Цзин сел в лужу, было очень забавно.
Она протянула руку и коснулась «сяобайляня», спросив:
— Тогда почему дядя умеет обращаться с настоящим оружием?
— Ох, в моё время, если не умел пользоваться пушкой, жизнь было не сберечь, — небрежно сказал Лу Баба. — Ваша немецкая 98k — это то, чем я наигрался ещё в те годы.
Лян Чэнь спросила:
— Дядя, разве вы не журналист?
Лу Баба усмехнулся:
— Военный корреспондент — тоже журналист.
Лян Чэнь: «…»
Действительно, она так и чувствовала, что Лу Баба не просто обычный журналист. Какая непочтительность с моей стороны.
— В девяносто девятом я едва не погиб, а Сяо Цзин едва не остался сиротой. Благодаря Лу-цзе, если бы не её звонок, я и не знаю, вернулся бы или нет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
