Красивые люди во всём выглядят красиво.
Лян Чэнь даже не заметила, когда Лу Цзин повесил трубку.
Он направился прямиком на кухню помыть руки, и взгляд Лян Чэнь неотрывно следовал за ним.
Когда Лу Цзин вышел, Лян Чэнь, как ей казалось, ловко отвела взгляд, но Лу Цзин поймал её с поличным.
— Почему ты на меня смотришь? — Лу Цзин присел рядом с ней на корточки.
— Кто на тебя смотрит? — Лян Чэнь встала и потянулась. — На такого человека, как ты, который даже размазанный макияж от укачивания отличить не может, и смотреть-то не на что.
Она уже собиралась уйти в комнату, но Лу Цзин снова притянул её на диван.
— Что ты делаешь? — спросила Лян Чэнь.
Лу Цзин с улыбкой произнёс:
— Сделаю то же, что весна делает с вишнями.
Лян Чэнь оттолкнула его:
— Ты никак не угомонишься.
С этими словами она, сдерживая улыбку, направилась в музыкальную комнату.
Она села за пианино, её пальцы небрежно скользнули по клавишам, и зазвучала пьеса «Баллада для Аделины».
Лу Цзин стоял у пианино, молча слушая.
Пальцы Лян Чэнь были белыми и длинными, а на чистых ногтях, кроме слоя светло-розового лака, не было никаких лишних украшений. Кончики её пальцев порхали по чёрно-белым клавишам, и Лу Цзин не мог оторвать от них взгляда.
Когда мелодия закончилась, Лян Чэнь спросила:
— Как тебе?
Лу Цзин выпалил:
— Очень красиво.
— Красиво? — переспросила Лян Чэнь.
— А, нет… — поправился Лу Цзин. — Очень красиво звучит.
Лян Чэнь улыбнулась, повернулась и взяла гитару. Перебрав струны, она спросила:
— Как думаешь, если на следующей неделе я спою оперу?
Лу Цзин помрачнел и промолчал.
Лян Чэнь, опустив голову, была поглощена струнами и совершенно не заметила перемены в Лу Цзине.
— Опера — это мой козырь, припрятанный на дне сундука.
Она прижала струны и добавила:
— Вообще-то я хотела оставить оперу напоследок.
Лян Чэнь какое-то время говорила сама с собой, но, не дождавшись ответа от Лу Цзина, подняла голову и спросила:
— Ну, скажи что-нибудь.
Лу Цзин немного помолчал и спросил:
— Ты знаешь Чи Циань?
— Чи Циань? — Лян Чэнь почувствовала, что это имя ей знакомо, но не могла вспомнить, кто это.
— Одна актриса, — ответил Лу Цзин. — Та самая, которая стала известна из-за откровенных фотографий.
Лян Чэнь соотнесла имя с личностью и сказала:
— Это ведь случилось много лет назад? Я слышала об этом позже, а что?
— Да, двадцать лет назад, — Лу Цзин опустил глаза. — Помнишь, перед поездкой в Таиланд мы ужинали у меня дома, и мои дедушка с бабушкой упоминали одну актрису?
В памяти Лян Чэнь тут же всплыл разговор между дедушкой и бабушкой Лу Цзина.
— Эй, Сяоцзюнь-цзецзе, неужели ты забыла ту новость двадцатилетней давности? Тот режиссёр ради шумихи в прессе погубил бедную молодую актрису, она до сих пор в психиатрической лечебнице лежит.
— Зачем ты это вспоминаешь? Это у того режиссёра сердце чёрное.
Лян Чэнь всё вспомнила, но не понимала, к чему Лу Цзин заговорил об этом.
Голос Лу Цзина звучал спокойно, но грудь его тяжело вздымалась:
— Тот режиссёр — это Ма Минхуэй.
Лян Чэнь остолбенела:
— Не… может быть?
— В то время он снимал сериал для телевидения, но рейтинги были плохими, и сериалу грозило быть разрубленным пополам.
— Внезапно в один из дней всплыло кое-что об исполнительнице главной роли Чи Циань, и рейтинги сериала взлетели за одну ночь.
— Чи Циань не дотянула до конца показа сериала и…
Лу Цзин не договорил, что в итоге случилось с Чи Циань, потому что у Лян Чэнь внезапно зазвонил телефон.
Звонила Лю Ицин.
Лян Чэнь на миг растерялась и взглянула на Лу Цзина.
— Ответь, — сказал Лу Цзин.
Лян Чэнь нажала кнопку приёма вызова.
Голос Лю Ицин был необычайно встревоженным:
— Лян Чэнь, режиссёра Ма внезапно сняли с должности, ты знала об этом?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
