Поздняя ночь после дождя, вдоль дороги рассыпаны сбитые цветы османтуса — ярко-желтый ковер, втоптанный в грязь; отражая лунный свет, они источают последние капли тонкого аромата.
На этот раз они не шли друг за другом, а шагали плечом к плечу.
На этой улице было тихо, тусклые фонари отбрасывали желтый свет, а провода над головой переплетались, нависая темной давящей массой.
У Лу Сисяо зазвонил телефон, и он ответил.
— Алло?
…
— Не приду.
…
— Лень ехать.
Сказав это, он повесил трубку.
У него был приятный голос, магнетически-глубокий и хриплый, с легким проносом и ленивой усмешкой; он звучал не так низко, как сразу после школы.
Чжоу Вань искоса взглянула на него.
Он был очень высоким, так что ей приходилось задирать голову.
Он смотрел в другую сторону. Чжоу Вань проследила за его взглядом: там находилось старое заведение хого. Несмотря на старомодность, вкус там был отменный, многие приходили сюда специально, и во время ужина здесь часто не было свободных мест.
— Поедим? — внезапно спросил Лу Сисяо.
— Что?
Чжоу Вань переспросила и только потом осознала, что он сказал. Она моргнула.
Вспомнились те два имени, что она на днях вывела на черновике.
Она поджала губы: неужели она действительно собирается это сделать?
Она знала, что, раз решившись, пути назад не будет.
Возможно, ее прежде спокойная жизнь будет разрушена.
А она сама окончательно превратится в того человека, которого презирала.
Не дождавшись ответа, Лу Сисяо больше не спрашивал и направился прямо к заведению.
— Послушай, — позвала его Чжоу Вань.
Она все же не смогла побороть тьму внутри себя.
Лу Сисяо остановился и обернулся. Свет фонарей и луны падал ему на макушку. Он вскинул бровь, безмолвно вопрошая.
Чжоу Вань набрала в легкие воздуха и медленно произнесла:
— Уже поздно, давай не будем есть хого, тут рядом есть лапшичная.
Тот ресторан хого был слишком дорогим.
Чжоу Вань нашла предлог.
Лу Сисяо не возражал против смены меню и последовал за Чжоу Вань в соседнюю лапшичную.
Заведение было невзрачным: пластиковые столы и стулья отливали маслянистым блеском под холодным светом люминесцентных ламп. Из-за дешевизны здесь в основном заказывали еду навынос, и редко кто заходил поесть в сам зал.
Чжоу Вань бывала здесь несколько раз и знала владельца.
— Кан Шу, мне одну порцию лапши саньсянь, — Чжоу Вань повернулась к стоящему рядом Лу Сисяо. — А ты что будешь?
Он пробежал глазами по меню, не выказав особого интереса, и безучастно бросил:
— То же самое.
Кан Шу отозвался:
— Хорошо! Две порции лапши саньсянь!
Подойдя к столу, Чжоу Вань остановила Лу Сисяо и, достав салфетку, тщательно протерла место с его стороны — в конце концов, это она предложила поесть здесь.
Девушка опустила глаза; ее лицо, лишенное макияжа, с густыми ресницами и большими глазами, казалось чистым и по-особенному притягательным.
Она была хрупкой и бледной, выглядела такой слабой, что, казалось, заплачет от любой шутки, но в этих оленьих глазах читалось упрямство и нежелание сдаваться — противоречие, рождающее странную гармонию.
Неудивительно, что она привлекла внимание банды Ма Шао.
Лу Сисяо едва заметно усмехнулся:
— Эй.
Чжоу Вань подняла голову:
— А?
— Если в будущем снова встретишь таких, как те сегодня днем, просто назови моё имя.
Чжоу Вань опешила, не ожидая от него таких слов, и кивнула:
— Угу.
— Что «угу», ты хоть имя моё знаешь?
— Знаю, — Чжоу Вань вытерла стол и стул с его стороны и принялась за свои.
— Как меня зовут?
— Лу Сисяо, — сказала она.
Это был первый раз, когда Чжоу Вань назвала его по имени.
Спустя много-много лет, когда Лу Сисяо будет вспоминать Чжоу Вань, он всегда будет возвращаться к этому моменту, к тому, как она впервые произнесла его имя.
Чистый, нежный голос, но без той тягучей слащавости, с которой его звали другие девушки, — очень четко и прямо.
Но это всё будет потом.
А сейчас, называя его по имени, Чжоу Вань подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ее открытый и кристально чистый взгляд встретился с его зрачками, отчего это обращение невольно прозвучало торжественно.
Он услышал, как она сказала:
— Лу Сисяо.
Серьезно, торжественно.
Лу Сисяо знал многих людей и слышал, как его имя произносят с самыми разными эмоциями: радостью, грустью, гневом или кокетством.
По натуре он был беспечным и ветреным, и люди вокруг него были такими же, притягиваясь по подобию. Это был первый раз, когда он услышал имя «Лу Сисяо», произнесенное так серьезно.
Это чувство поглотило все его привычные реакции, а по спине пробежало нечто похожее на судорогу — едва уловимое, но масштабное.
В конце концов он небрежно усмехнулся:
— Ладно, если снова наткнешься на тех подонков, тебе лучше просто молчать — толку будет больше.
Чжоу Вань не знала, какую бурю в его душе поднял ее голос, и, естественно, не поняла смысла его слов:
— Что?
Лу Сисяо было лень объяснять, а Чжоу Вань не стала переспрашивать.
Кан Шу принес две чаши лапши саньсянь.
Чжоу Вань заказала маленькую порцию. Она ела, опустив голову, и краем глаза видела, что Лу Сисяо едва притронулся к еде и быстро отложил палочки.
Вероятно, жизнь в достатке с самого детства сделала его разборчивым в еде.
Когда Чжоу Вань отложила палочки, Лу Сисяо спросил:
— Идем?
— Подожди минуту.
Чжоу Вань заказала еще порцию пустой лапши с зеленью, чтобы забрать с собой.
Это было ее привычкой. Кан Шу уже бросил лапшу в котел и сказал:
— Ой, у меня контейнеры закончились. Вон там, у двери есть, принесешь мне один?
Чжоу Вань подошла к двери, взяла стопку контейнеров и вернулась к кассе, где уже стоял Лу Сисяо.
Кан Шу проворно упаковал лапшу.
— Сколько с меня, Кан Шу? — спросила Чжоу Вань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
