Кан Шу улыбнулся и сказал:
— Этот красавчик только что всё оплатил.
Чжоу Вань замерла на мгновение, затем взяла лапшу из его рук.
На улице стало еще тише; один из фонарей у входа был разбит, слышались резкие крики бродячих кошек.
— Та лапша, — спросила Чжоу Вань, — сколько она стоила?
Лу Сисяо опустил взгляд и мельком посмотрел на неё:
— Не нужно мне ничего отдавать.
— Так нельзя, — настаивала Чжоу Вань. — Давай я просто переведу тебе деньги по телефону.
Та лапша стоила всего около двадцати юаней, и Лу Сисяо было лень спорить из-за таких денег.
Отдаст так отдаст, неважно.
Но стоило ему достать телефон, как тот разрядился и автоматически выключился.
Чжоу Вань:
— Тогда продиктуй мне свой номер, я добавлю тебя и переведу.
Лу Сисяо продиктовал свой номер мобильного.
Чжоу Вань ввела номер, нажала кнопку «Поиск», и высветилось —
На аватаре была сплошная чернота, а именем значилось просто «Лу Сисяо».
В возрасте, когда у всех были самые разнообразные никнеймы, Лу Сисяо использовал собственное имя. Впрочем, у него были на это основания: Чжоу Вань видела, что вокруг него всегда было бесчисленное множество друзей, и это имя действительно было у всех на слуху.
Чжоу Вань некоторое время смотрела на его аватар, затем выбрала «Добавить в контакты».
*
Когда она вернулась домой, было уже очень поздно.
Но в последние дни у бабушки снова обострилась кожная болезнь, и она целыми ночами не могла уснуть.
Чжоу Вань тихо вошла в её комнату и, как и ожидалось, увидела, что та ещё не спит. Она протянула ей лапшу:
— Бабушка, ты наверняка почти не ужинала, поешь немного и ложись спать.
— Ох, ну зачем ты снова тратишь на меня деньги, — проговорила бабушка, но улыбнулась. — Я же говорила тебе, откладывай эти деньги. Твоя бабушка бесполезная, только обуза, нельзя тратить то, что отложено на твой университет.
Чжоу Вань поставила на кровать маленький столик и открыла еще дымящуюся лапшу:
— Бабушка, ешь скорее.
Она достала из ящика тюбик с мазью и стала наносить её на покрасневшую кожу бабушки. Если чесать кончиками пальцев, можно легко повредить кожу и занести инфекцию, поэтому она наносила мазь, массируя подушечками пальцев круговыми движениями, чтобы облегчить мучения от болезни.
Массируя, она сказала, опустив глаза:
— Бабушка, не беспокойся о деньгах на мою учебу. Я уже всё обдумала. В нашей школе есть система поощрений: если на выпускных экзаменах поступишь в хороший университет, дадут соответствующую премию. Она довольно большая, хватит, чтобы оплатить все четыре года обучения.
Бабушка похлопала её по тыльной стороне ладони:
— Бабушка знает, что ты рассудительная и умная, просто мне жаль, что тебе в таком юном возрасте приходится не только усердно учиться, но и заботиться о стольких вещах.
Чжоу Вань молча покачала головой.
— Надеюсь только, что наша Ваньвань после всех трудностей дождется радости, и в будущем жизнь будет идти гладко, желания исполнятся, и ты добьешься успеха и свершений.
Сказав это, бабушка запнулась и продолжила:
— Нет, нет, на самом деле моей Ваньвань не нужно становиться успешным человеком в глазах окружающих. Бабушка хочет только, чтобы ты была счастлива и свободна, чтобы стала добрым человеком.
Пальцы Чжоу Вань на мгновение замерли.
Стать добрым человеком.
Темно-карие зрачки девушки чуть потемнели, поглощая множество мрачных помыслов и невысказанных идей.
— Бабушка, — тихо спросила Чжоу Вань, — а что значит быть добрым человеком?
Бабушка улыбнулась:
— Ваньвань и есть такая сейчас.
Чжоу Вань больше ничего не сказала и продолжила втирать мазь.
У неё была кроткая внешность, хорошая успеваемость, она лучше всех умела притворяться послушной и скромной. Наверное, каждый, кто её знал, подтвердил бы это — она добрый человек.
Только сама Чжоу Вань знала, что она вовсе не добрая.
Её ненависть к Го Сянлин зародилась очень давно. Временами она жаждала её материнской любви, временами ненавидела её притворство, хотела отомстить ей, хотела заставить её заплатить за свои поступки.
Друзья вокруг неё были солнечными и теплыми, их симпатии и антипатии были написаны на лицах. Даже тот подонок по имени Ма Шао, которого она встретила сегодня, — он, по крайней мере, был плохим искренне и открыто.
Она же прятала всю свою черноту в сердце.
С самого детства она привыкла притворяться.
Она незаметно сблизилась с Лу Сисяо, используя такой подлый способ лишь для того, чтобы отомстить Го Сянлин.
В темной комнате глаза Чжоу Вань постепенно покраснели.
Она втайне посмеялась над собой: она и вправду вконец испорчена. Ведь всё это — её собственные решения, но в этот момент она всё ещё винит других и судьбу за то, что её довели до такого состояния, и продолжает изображать из себя жертву, полную обиды и жалости к себе.
Только в этот раз.
Чжоу Вань молча сказала себе: только в этот раз.
Она поступит плохо лишь однажды.
Выплеснув эту многолетнюю злобу, она действительно станет добрым человеком.
— Кстати, — бабушка прервала её путаные мысли, — завтра годовщина смерти твоего папы. Если будет время, не забудь навестить его.
— Да, я помню.
Бабушка похлопала её по голове:
— Ладно, иди скорее спать.
Чжоу Вань вернулась в спальню, приняла душ, а затем дочиста выстирала всю испачканную сегодня школьную форму.
У неё были нежные белые руки и чувствительная кожа; после стирки кисти рук покраснели от моющего средства и покрылись мелкой сыпью.
Так было каждый раз, Чжоу Вань уже привыкла: после сна сыпь пройдет.
Она не придала этому значения и легла в кровать.
Весь сегодняшний день заставил её почувствовать необычайную усталость, и только почувствовав запах солнечного света от одеяла, она, наконец, полностью расслабилась.
Закрыв глаза, она свернулась калачиком в излишне темной и тихой ночи.
И именно в этот момент телефон у кровати внезапно засветился.
Она открыла его —
[Лу Сисяо] принял ваш запрос в друзья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
