— Ты вообще воспринимаешь меня как своего парня? Ничего не хочешь рассказывать, всё прячешь в себе, никого не впускаешь. Чжоу Вань, разве так любят?
Прошло столько времени, а она ничего не забыла.
Оказывается, он заметил всё еще тогда, так рано.
— Сестрёнка, он умный человек, он и сам говорил: стоит ему только захотеть, и он обязательно разузнает, что именно ты от него скрываешь, но он не смеет.
Хуан Пин безнадежно усмехнулся:
— Лу Сисяо сказал, что не смеет. Раньше мне бы и в голову не пришло, что я услышу от него подобные слова.
Чжоу Вань думала, что всё, что было между ней и Лу Сисяо раньше, находилось под её контролем.
Это она самовольно вошла в его жизнь, и она же из неё ушла.
Лишь в этот момент она поняла, что Лу Сисяо просто притворялся дураком; он скорее был готов позволить себя обманывать, чем расстаться с ней.
Именно его потакание позволило ей управлять их отношениями.
Чжоу Вань подперла лицо рукой, с силой надавила на веки, глубоко вздохнула и тихо спросила:
— Брат Хуан Пин, ты можешь рассказать мне о том, как он жил все эти годы?
— Ты не спрашивала его?
Чжоу Вань покачала головой:
— Не смела.
Хуан Пин вздохнул:
— Всё более-менее наладилось. После той тяжелой болезни он начал усердно учиться. Он умный, для него нет ничего невозможного, если он захочет. Позже на экзаменах он набрал очень высокие баллы, мог выбирать любой престижный университет, но его дедушка планировал отправить его за границу.
Чжоу Вань подняла глаза:
— За границу?
— На самом деле, я думаю, его дед боялся, что он выберет университет в городе B, боялся, что он снова встретит тебя. Но я не ожидал, что он будет таким послушным и действительно уедет учиться за границу, как велели.
— Тогда по линии его матери был еще брат, который давно обосновался за границей. Дядя ему немного помог. Еще в университете у него появились зачатки его нынешней компании. С тех пор он почти оборвал связи с семьей Лу, больше не брал у них денег и не был им должен. Своими силами, шаг за шагом, он дошел до того, что имеет сейчас.
— Позже я, кажется, начал понимать, почему он бросил отечественный университет и уехал. С тех пор и по сей день он каждый день очень занят. Иногда я правда боялся, что он слишком торопит события, изнуряя себя, но он действительно встал на ноги сам.
— Чжоу Вань, его мать в свое время стала жертвой трагедии, вызванной ограничениями со стороны семьи. Он так заставлял себя повзрослеть — ради какой идеи фикс, неужели ты сама не понимаешь?
…
Лу Сисяо вернулся, и Хуан Пин не стал продолжать.
Ему нужно было скоро возвращаться в город Пинчуань, а Лу Сисяо в ближайшие несколько дней будет занят, времени для встреч не останется, поэтому они выпили еще немного и поднялись только к полуночи.
За последние годы Лу Сисяо, за исключением деловых встреч, редко засиживался так поздно. Редкий случай — он немного перебрал, голова слегка кружилась.
Он пошел оплачивать счет, а Чжоу Вань и Хуан Пин вышли первыми; она достала телефон и вызвала трезвого водителя.
В центре города глубокой ночью всегда шумно и суетливо.
В нескольких десятках метров находился бар, рок-музыка гремела так, что было слышно на другой стороне дороги.
Прохожие на улице в большинстве своем либо собирались выпить, либо уже были мертвецки пьяны.
В этот момент неподалеку показались двое пьяных. Они громко ругались, размахивали бутылками, пили на ходу, и от них несло резким запахом алкоголя.
Чжоу Вань бросила на них взгляд и отступила на шаг, чтобы разминуться.
Но пьяные ссорились всё яростнее, дело дошло чуть ли не до драки. Один из них с раздражением сильно толкнул другого, сам повалился назад, а его противник, пошатнувшись, подался вперед и, теряя равновесие, рухнул прямо на Чжоу Вань.
Она не успела среагировать, увернуться было уже невозможно. Она подсознательно зажмурилась и подняла руки, чтобы защитить лицо и голову.
В этот момент её внезапно притянула к себе чья-то сила.
В нос ударил уникальный аромат Лу Сисяо.
Он обхватил голову Чжоу Вань рукой, полностью укрывая её в своих объятиях.
Чжоу Вань открыла глаза и увидела, как пьяница падает, а бутылка спиртного в его руке разбивается прямо о плечо Лу Сисяо.
— Лу Сисяо…
Он с мрачным лицом отпустил Чжоу Вань и обернулся к пьяному мужчине.
Тот упал, осколки бутылочного стекла рассыпались перед глазами, и он наконец немного протрезвел. Увидев перед собой человека, чей вид выдавал богатство и положение, он тут же начал извиняться.
Лу Сисяо не стал с ним связываться и жестом велел уходить.
К счастью, осколки стекла не порезали кожу, только алкоголь испачкал одежду на спине.
— Ты в порядке? — спросил он, обернувшись.
Чжоу Вань покачала головой, попросила у официанта салфетки и помогла ему вытереть пролитое спиртное.
— Ничего страшного, — безразлично сказал Лу Сисяо, снял куртку и взял её в руку. — Дома приму душ, и всё.
…
Приехал водитель.
Сначала отвезли Хуан Пина в его отель, затем поехали домой.
Когда лифт медленно поднимался, Чжоу Вань вдруг о чем-то подумала и замерла.
В тот момент Лу Сисяо подсознательно обнял её спереди. Иначе, если бы осколки разбитого стекла порезали ей шею или лицо, было бы много проблем.
Именно это и есть подсознательная реакция человека.
Двери лифта открылись.
Лу Сисяо вышел, но Чжоу Вань не двинулась с места. Он оглянулся:
— Что случилось?
— Лу Сисяо.
Голос Чжоу Вань слегка дрожал. — В тот год на заброшенном вокзале… ты правда заслонил меня собой только потому, что не успел среагировать?
Лу Сисяо замер.
Он смотрел на женщину перед собой, чьи глаза медленно краснели, а черты лица наполнились пронзительной глубиной.
— Нет, — его голос был низким и густым; он спокойно смотрел на Чжоу Вань.
Но он подумал, что, должно быть, пьян, раз дает такой ответ.
— …Тогда почему?
Лу Сисяо опустил голову и усмехнулся, с обреченностью и смирением:
— Я сделал это специально.
Ло Хэ никогда не отличался чистоплотностью в делах, Лу Сисяо уже доводилось страдать от его выходок, поэтому он с самого начала был настороже и заметил, когда тот полез рукой в карман.
Изначально он мог бы увернуться и остаться целым и невредимым.
Просто юношеская любовь не знает меры и не умеет взвешивать риски.
В тот момент он хотел с помощью самой яркой крови, самым героическим способом, используя чувство вины Чжоу Вань, удержать свою девушку, чтобы она не уходила.
В голове Чжоу Вань словно раздался гул, переходящий в безмолвный звон.
Перед глазами снова и снова всплывала лампа операционной, горевшая всю ночь, и те слова, что он написал:
Я изо всех сил шел к тебе, а ты с самого начала и до самого конца думала лишь о том, как меня оставить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
