Чжоу Вань никогда не думала, что наступит день, когда она увидит слезы Лу Сисяо.
Он не должен был плакать.
Он всегда должен был оставаться непринужденным и вольным, всегда идти вперед широким шагом. Как мог такой гордый человек, как он, на глазах у всех, среди веселья и смеха, плакать в одиночестве?
Она даже не смела задумываться о том, имела ли та слеза какое-то отношение к ней.
Она могла смириться с тем, что Лу Сисяо ненавидит ее, винит ее и никогда не простит, но она никак не могла смириться с тем, что Лу Сисяо из-за нее проливает слезы.
Чжоу Вань не решилась взглянуть на экран второй раз и быстро заблокировала телефон.
…
Вскоре Лу Сисяо вернулся, и свадебный банкет подошел к концу.
Взяв Чжоу Вань за руку, он подошел перекинуться парой слов с Цзян Фанем, после чего они спустились на лифте вниз. Поскольку он выпил, вести машину сам он не мог, поэтому вызвал «трезвого водителя».
Чжоу Вань стояла рядом с ним, сжимая его ладонь в своей, и тихо сказала:
— Когда вернемся, я хочу научиться водить машину.
Лу Сисяо, держа в зубах сигарету, опустил взгляд:
— С чего вдруг ты захотела учиться вождению?
— По работе иногда случаются внезапные выезды, — ответила Чжоу Вань. — К тому же, если в будущем ты выпьешь, я смогу заехать за тобой.
Лу Сисяо усмехнулся:
— Ладно.
Чжоу Вань подняла голову, внимательно разглядывая его.
Его лицо совсем не покраснело, выражение оставалось обычным, лишь в чертах лица проступила расслабленность, словно на картине, написанной тушью с мягкими размывами.
— Лу Сисяо, ты пьян?
— Немного.
Раз он сам признал это, значит, и правда выпил лишнего.
— А я думала, ты не пьянеешь.
Он негромко рассмеялся:
— Если пить слишком быстро, легко опьянеть.
Вскоре приехал водитель. Они вдвоем сели на заднее сиденье. Из автомобильного радио доносился механический женский голос сквозь слабые помехи: диктор говорила, что получила сообщение от слушательницы, которая сегодня рассталась с парнем после пяти лет отношений. Парень каждый день слушал эту волну, и она хотела заказать для него песню «Later» («Позже»).
Ресницы Чжоу Вань слегка дрогнули.
Качество звука в аудиосистеме Лу Сисяо было намного лучше, чем в том шумном видео из караоке семилетней давности.
Она повернула голову.
Окно машины было приоткрыто наполовину, и ветер слегка растрепал его волосы.
В безмолвном весеннем вечернем ветре, словно пронзая время длиной в семь лет, она снова увидела того Лу Сисяо — настолько уязвимого, что он плакал.
Она слишком низко ценила себя, поэтому и правда не думала, что сможет так сильно ранить Лу Сисяо.
…
Вернулись домой.
Сегодня он пил слишком быстро, и теперь хмель продолжал волнами подниматься от груди к горлу. Лу Сисяо слегка нахмурился, чувствуя себя нехорошо.
В юности он пил слишком много, а в те годы за границей питался нерегулярно, поэтому желудок иногда давал о себе знать болью.
Помимо физического дискомфорта, даже мысли становились какими-то далекими.
Все эти годы каждый раз, когда он напивался, он вспоминал Чжоу Вань. Это случалось постоянно, став своего рода условным рефлексом.
Эта квартира имела для них особое значение.
Когда-то они жили здесь вместе какое-то время; она была для них тихой гаванью, укрытием от ветра и дождя, где они делили невысказанные мрачные тайны.
Лу Сисяо вдруг вспомнил о многом.
— Чжоу Вань, — не зажигая свет, негромко позвал он.
Чжоу Вань подняла глаза; в темной комнате только его зрачки светились ярко.
— Да?
Он пристально смотрел на нее целую минуту, словно только сейчас удостоверившись, что Чжоу Вань действительно рядом с ним. Наконец, успокоившись, он криво усмехнулся:
— Ничего.
В его глазах отражалось слишком много сложных эмоций и невысказанного.
Чжоу Вань протянула руку и включила свет. Она велела ему сначала сходить в душ, а сама направилась на кухню.
Их долго не было, холодильник был пуст, поэтому она отыскала в шкафу коробку чая с кумкватом и лимоном. Чжоу Вань вскипятила чайник и высыпала заварку.
Когда вода закипела, Лу Сисяо как раз вышел из душа.
Чжоу Вань налила чашку, добавила немного холодной воды и, толкнув дверь, вошла в комнату Лу Сисяо.
Лу Сисяо выглядел действительно сильно опьяневшим. Он полулежал, прислонившись к изголовью кровати. Свет в комнате не горел, лишь падал отблеск из ванной.
Его волосы были еще мокрыми, не высушенными.
— Лу Сисяо, выпей это.
— Что это?
— Кумкват с лимоном, чтобы протрезветь.
Температура воды была в самый раз. Он запрокинул голову и выпил все до дна. Чжоу Вань достала фен, села на край кровати и принялась сушить ему волосы.
Лу Сисяо, когда был пьян, внешне ничем себя не выдавал, но сейчас он был необычайно послушным, совсем на себя не похожим — сидел, опустив голову, тихо и смирно, позволяя ей сушить волосы.
Когда волосы стали совсем сухими, Чжоу Вань убрала фен и тихо сказала:
— Спокойной ночи, Лу Сисяо.
Она только собиралась уйти, как вдруг он схватил ее за запястье и потянул на себя. Чжоу Вань чуть не упала, упершись рукой ему в грудь и полусклонившись над кроватью.
— Чжоу Вань, не уходи.
Его голос был низким, хриплым и глухим, в нем звучала мольба, совершенно не похожая на его обычный тон.
Чжоу Вань замерла.
— Не уходи больше.
Из-за опьянения он дискомфортно нахмурился и закрыл глаза, лежа на спине и крепко сжимая запястье Чжоу Вань, словно в бреду.
— Я не уйду, — Чжоу Вань сжала его руку в ответ. — Лу Сисяо, я не уйду.
Она крепко держала Лу Сисяо за руку, желая подарить ему чувство безопасности, но он этого совершенно не замечал, полностью погрузившись в воспоминания о прошлом.
— Чжоу Вань, только вернись, и я все тебе прощу.
— …
Его уголки глаз постепенно покраснели, в них читались обида и горечь:
— Но почему ты просто меня не любишь…
— …
Ресницы Чжоу Вань часто задрожали, она сглотнула и оцепенело смотрела на Лу Сисяо перед собой.
В горле разлилась горечь, которую невозможно было подавить, поэтому ей оставалось только опустить голову и шмыгнуть носом, тихо проговорив:
— Прости, Лу Сисяо.
Она совсем не хотела видеть Лу Сисяо таким.
Все это было ее виной, и все последствия, всю боль должна была нести она сама.
— Я думала, что если солгу тебе, будто не люблю тебя, ты окончательно отступишься от меня, — Чжоу Вань мягко прильнула к его шее и прошептала: — Я просто не хотела видеть, как ты продолжаешь страдать.
В то время они были слишком молоды.
Переоценили себя и недооценили друг друга.
Она привыкла к словам, описывающим юность; многие говорили, что любовь в молодости — это словно необычайно реальный прекрасный сон.
Тебе кажется, что ты никогда не проснешься, точно так же, как тебе кажется, что ты будешь вечно любить ту девушку и ничего никогда не изменится.
Но стоит проснуться — и сон исчезает, так же как в конечном итоге та девушка оказывается лишь мимолетным видением на твоем жизненном пути.
Она стояла внутри сна, считая себя трезвой.
Она вырвала себя из этого сна, отбросив все сожаления и борьбу.
Решительно, бесповоротно и безжалостно она оборвала все связи с Лу Сисяо.
Она думала, что без нее ее юноша освободится от всех пут и ограничений, будет шагать вперед с высоко поднятой головой, будет блистать, будет подниматься все выше и выше, свободный, вольный и дерзкий.
— Лу Сисяо.
Чжоу Вань посмотрела на него и тихо спросила:
— Как же ты жил все эти годы?
Она снова вспомнила ту слезу из видео.
Эта слеза словно упала ей на сердце, растворившись в тумане, который больше невозможно было развеять.
Лу Сисяо запустил пальцы в ее волосы и прижал ее к себе. Он не ответил на вопрос Чжоу Вань — возможно, просто не услышал.
— Тебе ведь было не очень хорошо, правда?
В темной комнате Чжоу Вань вполголоса говорила с ним, словно поверяла тайны, о которых никто не знал.
— Мне тоже. Когда я только уехала из Пинчуаня, я скучала по тебе каждый день. Каждый день был изнурительным, но я не смела думать о тебе, боялась, что если буду думать слишком много, то захочу эгоистично, наплевав на все, вернуться и увидеть тебя.
Ты, помимо Баба и бабушки, единственный, кто относился ко мне лучше всех.
В моей жизни было слишком мало людей, которые по-настоящему были добры ко мне.
Как же я хотела, чтобы ты шел по широкому и светлому пути, чтобы прожил самую лучшую и счастливую жизнь на этом свете.
Лу Сисяо был пьян и не мог слышать слов, которые Чжоу Вань говорила в этот момент.
Сегодня на свадебном банкете он встретил старых друзей, а затем услышал по автомобильному радио песню «Later». На самом деле Лу Сисяо не вспоминал ту встречу после окончания Гаокао, просто все его мысли подсознательно устремились к тому периоду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
